Читать книгу - "Возвращение домой. Как исцелить и поддержать своего внутреннего ребенка - Джон Брэдшоу"

Я считаю, что более глубокое понимание теории, лежащей в основе работы с первоначальной болью, могло бы произвести революцию в лечении неврозов в целом и компульсивного/аддиктивного поведения в частности. Слишком часто пациентов, нуждающихся в проработке своих эмоций и чувств, просто накачивают транквилизаторами. В нашем лечебном центре Life Plus в Лос-Анджелесе мы столкнулись с тем, что некоторые специалисты в области психического здоровья не могут понять, почему мы не хотим лечить наших пациентов медикаментозными препаратами. Мы считаем, что единственный способ вылечить компульсивные или аддиктивные расстройства заключается именно в работе с чувствами.

Мы специализируемся на лечении созависимости, которая берет свои корни в токсическом стыде – внутреннем чувстве собственной ущербности и неполноценности как человеческого существа. Чувство стыда, первоначально являющееся здоровым сигналом о рамках дозволенного, в процессе принятия начинает оказывать подавляющее воздействие, становится идентичностью человека. Однажды столкнувшийся с ядовитым стыдом человек теряет контакт со своей подлинной личностью. И за этим следует хронический траур по своему утраченному «Я». Клиническим примером такого состояния является дистимия, или хроническая депрессия легкой степени. В своей книге «Исцеление стыда, который связывает тебя» я уже говорил о том, что ядовитый стыд является ключевой эмоцией. Он пропитывает все наши чувства настолько, что, переживая гнев, страдание, страх или даже радость, мы все равно не можем отделаться от него. То же самое происходит и с нашими потребностями и побуждениями. Родители, сами выросшие в дисфункциональных семьях, по-прежнему остаются детьми даже во взрослой жизни: их собственный раненый внутренний ребенок нуждается в помощи. Когда их детям требуется родительская забота, они, естественно, начинают злиться и взывать к их чувству стыда. Большую часть своей взрослой жизни мне было стыдно всякий раз, когда я нуждался в помощи. Наконец, независимо от уместности контекста, человек, в котором укоренился ядовитый стыд, всегда будет связывать ощущение стыда с собственной сексуальностью.

Когда чувства человека скованы стыдом, он впадает в оцепенение. И это состояние внутреннего ступора является предпосылкой для развития любого вида зависимостей, поскольку зависимость для человека остается единственным способом, благодаря которому он еще способен чувствовать. Например, человек, страдающий хронической депрессией и ставший суперуспешным руководителем из-за своей зависимости от работы, может испытывать какие-либо чувства только тогда, когда он погружен в работу. Алкоголик или наркоман переживает душевный подъем, находясь под воздействием наркотических средств или спиртного, влияющего на его настроение. Человек, страдающий пищевой зависимостью, испытывает чувство внутренней наполненности и благополучия только благодаря тому, что полон его желудок. Любая зависимость позволяет человеку испытывать приятные чувства или избегать болезненных ощущений. Зависимость искажает и подменяет собой обиду и боль духовно раненного внутреннего ребенка. Духовная рана, нанесенная ядовитым стыдом, представляет собой разрыв «Я» с подлинной личностью. Человек испытывает болезненное ощущение принижения в собственных глазах, он презирает сам себя.

Когда человек думает, что он не может быть самим собой, у него возникают внутренние разногласия. Зависимость, искусственно приводящая к изменению в его настроении, приносит с собой ощущение благополучия, единства с самим собой. Всякий раз, когда человек, зараженный чувством ядовитого стыда, начинает испытывать свои подлинные чувства, ему становится стыдно. И он снова вводит себя в состояние наркотического или алкогольного оцепенения, чтобы отключиться от боли.

Мы можем заглушать нашу боль при помощи различных защитных механизмов эго, которые мы используем, когда реальность становится невыносимой. Вот некоторые из наиболее распространенных защит: отрицание («со мной просто не может такого происходить»), подавление («этого никогда не было»), диссоциация («не помню, чтобы это вообще происходило»), проекция («это происходит с тобой, а не со мной»), конверсия, или замещение («когда происходит что-то подобное, я ем или занимаюсь сексом»), а также минимизация («это случилось, но большого значения не имеет»).

По сути, защитные механизмы нашего эго представляют собой способ переключить наше внимание от боли, которую мы испытываем.

Первенство эмоций

Исследователь-психолог Сильван Томкинс внес большой вклад в наше понимание человеческого поведения, выдвинув гипотезу о первенстве эмоций. Наши эмоции – это формы непосредственного переживания. Когда мы испытываем те или иные эмоции, мы находимся в прямом контакте с нашей физической реальностью. Поскольку они являются формами энергии, то обретают физическую форму, иными словами, находят свое выражение в нашем теле задолго до того, как мы осознаем их.

Томкинс выделил девять врожденных эмоций, которые проявляются в мимике лица. Каждый ребенок рождается с этими эмоциями, «запрограммированными» в его лицевых мышцах, и, как показывают исследования, люди во всем мире, в любой культуре, идентифицируют эти эмоции одинаково. Это основные средства коммуникации, необходимые нам для биологического выживания.

По мере нашего развития эмоции формируют основную схему мышления, действий и принятия решений. Томкинс рассматривает эмоции как наши врожденные биологические мотиваторы. Они являются «энергией, которая движет нами», подобно топливу, которое мы используем для вождения автомобиля. Эмоции обогащают нашу жизнь, делая ее более глубокой. В их отсутствии ничего на самом деле не имеет значения, и наоборот.

Согласно теории Томкинса, шесть основных мотиваторов – это: интерес, удовольствие, удивление, огорчение, страх и гнев. Он рассматривает стыд как вспомогательную эмоцию, которая на первичном уровне воспринимается как препятствие или помеха.

Стыд характеризуется внезапным, неожиданным воздействием и полностью прерывает или ограничивает происходящее вокруг.

Реакция на неприятные запахи, которую Томкинс называл дисмелл (непереносимость зловония), и отвращение – это врожденные защитные реакции. Когда мы чувствуем резкий запах, он непроизвольно заставляет нас морщить нос, приподнимая верхнюю губу, и отворачивать голову в сторону или откидывать ее назад. Когда мы пробуем что-то горькое и противное на вкус, отвращение заставляет нас выплюнуть это изо рта. Как и другие наши рефлексы, непереносимость зловония и отвращение эволюционировали в процессе биологического развития, чтобы защитить нас от опасных веществ, но мы используем их также для выражения нашего нефизического отвращения.

Наши эмоции представляют собой фундаментальные силы. Они даны нам для того, чтобы удовлетворять наши основные потребности. Когда одна из наших потребностей оказывается под угрозой, наша эмоциональная энергия подает нам сигнал.

Большинство из нас могут проявлять и выражать радость, интерес или удивление, являющиеся положительными эмоциями, согласно теории Томкинса. По крайней мере, нам говорят, что данные эмоции являются «хорошими». Но факты таковы, что, когда мы подавляем в себе страх, печаль или гнев, наша способность испытывать волнение, интерес или любопытство также отключается. И поскольку именно это случилось с нашими родителями, они не могут позволить нам испытывать подобные чувства. Они начинают стыдить детей за то, что те слишком возбуждены, любопытны или любознательны.

Терапевтическая модель Харви Джекинса, которую называют переоценочным консультированием, похожа на работу с первоначальной болью. Джекинс утверждает, что, когда мы подавляем эмоции, сопровождающие травмирующий опыт, наш разум оказывается не в