Читать книгу - "Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова"

проявляется в контакте, становится по отношению к ребенку теплее (или хотя бы внимательнее). Внимательно наблюдая за реакциями матери, ребенок начинает улавливать тот вектор собственных проявлений, которые вызывают у нее наиболее выраженные реакции, и учится управлять поведением родителя таким образом, чтобы получать от него внимание и положительные эмоциональные проявления. Ребенок учится понимать, каким ему надо быть, чтобы получать внимание и любовь.

Когда я сейчас пишу эти строки, слезы наворачиваются на глаза. Ребенок делает все возможное, чтобы получить то, что ему нужно, как воздух. В случае развития личности по нарциссическому типу он фактически отказывается от собственной естественности, от собственной аутентичности, от собственного природного «Я» в пользу того «Я», которое желанно родителем, в пользу того «Я» (пускай и ненастоящего, фальшивого), которое родитель готов принимать и любить. Если мать оживляется, когда видит ребенка тихим, малоагрессивным, обнимающим ее, он будет проявляться как тихий, ласкаться к ней и не проявлять агрессии (со временем он частично или полностью потеряет доступ к собственной природной «громкой» экспрессивности и агрессии, из-за чего будет страдать от хронической подавленности и недостатка витальности). Если отцу нравится, когда сын проявляется как бодрый, активный, агрессивный, малочувствительный, он будет проявляться именно так и со временем потеряет доступ к собственной сенситивности и природному темпу, который далеко не такой быстрый, как у фальшиво проявляемого. Путем такого рода адаптации ребенок подавляет доступ к собственным непосредственным реакциям и отказывается от них.

Читатель может спросить: но разве не этот же самый механизм лежит в основе любых характерологических аномалий? Да, это действительно так. Однако в случае с формированием личности по нарциссическому типу обращает на себя внимание, во-первых, тотальность подавления индивидуальности и, во-вторых, то, что со временем личность почти полностью теряет доступ к собственной аутентичности и вместе с ней – к витальности (к ощущению наполненности жизненной энергией), к переживанию непосредственного удовольствия, к ощущению себя живым; внутреннее пространство в результате переживается как пустое, скучное и безжизненное. Конечно, это шокирующая метафора, однако она кажется мне очень подходящей – Внутренний Ребенок нарциссической личности оказывается заживо уложен в гроб и похоронен; убить его до конца невозможно, поэтому время от времени из-под земли, оттуда, где он лежит, доносятся глухие стуки и стоны – Внутренний Ребенок дает о себе знать переживаниями непонятной самому человеку внутренней тоски, боли, тяжелого внутреннего страдания.

Мне важно сейчас вернуться на шаг назад, к тому моменту, где, как мы уже говорили, ребенок старается уловить логику поведения родителя и подстроиться под нее. Для того чтобы проявляться в контакте с учетом этой самой логики, ребенку требуется сделать над собой определенное волевое усилие – оно нужно для того, чтобы подавить собственные, естественным образом возникающие чувства. Приведу пример. Мать, находящаяся в хроническом эмоциональном дефиците и неудовлетворенности, может испытывать особое пристрастие к больным уличным собакам, жалеть их и кормить. Когда ребенок видит этих собак, естественный импульс его может быть развернут в сторону агрессии или отвращения к ним. Однако ни то ни другое не представляется уместным. Любые проявления такого рода со стороны ребенка в лучшем случае игнорируются, в худшем – оказываются застыженными или наказываются. Ребенку нужно сделать над собой волевое усилие, чтобы а) затормозить естественную свою реакцию агрессии или отвращения; б) подавить в себе стыд и/или агрессию, связанные с непониманием его чувств, и в) проявляться по отношению к собакам таким образом, чтобы это понравилось матери или отцу. Как видите, здесь требуется много волевых усилий! Очень рано ребенок научается проделывать всю эту внутреннюю работу, и очень рано он видит позитивный исход этих усилий: мать уверена, что они с ребенком прекрасно провели вместе время, лаская и кормя несчастных бездомных животных, и она радуется этому контакту и с собаками, и с ребенком – по крайней мере, хотя бы маленькую порцию внимания и одобрения матери он таким образом получает. Ребенок очень рано начинает ценить манипулирование и контроль, ведь лично в его случае они стали самыми эффективными адаптивными стратегиями. Именно так объясняется тот факт, что нарциссическая личность ценит власть, силу, контроль и ненавидит слабость и пассивность. Если бы она сама с самых ранних лет своей жизни не научилась брать контроль над другими в свои руки, не научилась манипулировать, она попросту не выжила бы.

Одновременно с развитием способности к управлению ситуацией, контролю, к манипулированию развивающаяся личность постепенно все больше теряет доступ к собственным естественным переживаниям и проявлениям, к собственной спонтанности, к собственным непосредственным реакциям. Удовольствие, которое можно получить в связи с непосредственным ощущением текущего момента, вытесняется удовольствием от осознания собственной власти, собственной возможности манипулировать и управлять другими. Доступным остается также удовольствие от переживания собственного превосходства над другими, собственных достижений. Более всего же нарушена связь с собственными переживаниями там, где речь идет о так называемых «слабостях» – переживании нуждаемости в других людях, в контакте с ними, в их тепле, переживании страха и уязвимости, переживании потребности в эмоциональной связи.

Со временем ребенок приучается контактировать со значимыми близкими и миром в целом фальшивой, адаптивной собственной частью, а расстояние между этим «Я» и естественным, аутентичным внутренним процессом все больше увеличивается и в конце концов превращается в пропасть. Ребенок теряет связь с собственной аутентичностью, с непосредственными организмическими (в том числе и телесными!) ощущениями и все более начинает ассоциировать себя с фальшивой, фасадной надстройкой, которая изначально была нужна для того, чтобы получать внимание и любовь со стороны значимых близких людей. Все то, что является в нем естественным и что одновременно с этим вызывало отторжение, отчуждение у значимых близких (прежде всего отца и матери), начинает теперь отчуждаться и отторгаться им самим. Возникает очень характерные и очень специфические переживания «Я»: «Я – это тот, кто ценит силу и контроль», «Я – это тот, кто ненавидит слабость», «Я – это тот, кто очень хочет быть успешным (и, возможно, является успешным), «Я – это тот, кто не хочет зависеть от других людей и кто ценит границы и автономию», «Я – это тот, кто легко может обойтись без других людей и без отношений» (потому что близость – это потенциальное насилие). Фактически все то, что перечислено выше после местоимения «Я», описывает фальшивую адаптивную надстройку, а не естественное, природное «Я» нарциссической личности. К природному, естественному полю собственных переживаний она будет иметь все более сложный доступ. Это и есть именно то, что я называю погребением Внутреннего Ребенка. В особенности же загоняются в «подполье» так называемые «слабые» чувства, связанные с переживанием собственной уязвимости: желание контакта, переживание беспомощности,