Читать книгу - "Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова"

происходит, и по существу, а не в абстрактной форме «ты не подходишь мне»). И с тем, и с другим ей приходится работать в психотерапии. Пример, приведенный выше, иллюстрирует насилие по отношению к чувствам и потребностям ребенка, но вы видите, что это насилие «тихое», если можно так выразиться, оно не настолько «эффектно» внешне, как если бы ребенка, например, избивали.

Знаменателен и тот факт (наверное, вы обратили на него внимание), что мама Лены славится среди знакомых как «святая». Быть щедрой, милосердной и самоотверженной кажется гораздо более социально приемлемым, одобряемым и ценным, чем быть агрессивной, неприветливой и жадной, правда ведь? Ирина находится «на светлой стороне», но так ли все здесь благостно, как может показаться на первый взгляд? Подобная самоотверженность очень часто далеко не так бескорыстна, как может показаться на первый взгляд; она может являться способом заслужить одобрение окружающих ценой полного отказа от ряда собственных чувств, отказа от исследования и осознания собственных потребностей, лежащих за демонстрируемой «агрессивной благотворительностью». Хорошо помню, как в какой-то период своей жизни я довольно много соприкасалась (в качестве независимого свидетеля) с сообществом «благотворителей», безвозмездно отдававших нуждающимся вещи, мебель и посуду. Честно говоря, такого уровня высокомерия, унижающего отношения и скрытой и явной агрессии в адрес «одаряемых» я мало где видела.

Маме Лены важно быть «хорошей» и принимаемой. Муж равнодушен к ней. Ирина обижается и злится на него, ей одиноко, ей хочется, чтобы ее любили, однако справиться с этими чувствами очень тяжело; даже одного соприкосновения с ними достаточно для того, чтобы испортить себе ночной сон на ближайшие несколько суток. Ирина отгораживается от них, игнорирует их, затыкая собственные эмоциональные дыры благотворительностью в надежде получить ощущение собственной ценности от окружающих. Как видим, Ирине приходится отказываться от контакта со значительной частью собственных переживаний (в особенности связанных с агрессией). Примерно то же самое она делает и с собственной дочерью Леной.

Это очень важная мысль, и я буду подробнее разворачивать ее ниже – родители и вообще значимые лица в окружении нарциссической личности довольно часто имеют своеобразный личностный склад. Здесь ограничусь тем, что обозначу его как структурную эмоциональную зависимость, а также скажу, что эмоциональная зависимость родителя является серьезным провокатором развития личности ребенка по нарциссическому типу.

2. Второй паттерн взаимоотношений «Родитель – ребенок», формирующий развитие личности по нарциссическому типу, обозначается как использование ребенка родителем в качестве собственного нарциссического расширения. Давайте разберемся, что это такое.

В данном случае у одного из родителей наблюдаются в характере выраженные нарциссические черты (может быть, и у обоих, но такой вариант родительской пары очень редок – два нарцисса не уживаются вместе, примерно как два тигра в одной клетке). Нарциссизм предполагает наличие «короны», то есть горделивого и довольно высокомерного представления о собственном величии и исключительности (или хотя бы претензии на них). Фантазии родителя о собственной грандиозности и особом положении обычно легко распространяются им и на ребенка, поскольку в силу свойственных такой личности сложностей с осознанием собственных границ она ощущает психологическое пространство сына или дочери как собственную территорию.

В этом случае ребенок получает от родителя послание: «Ты часть меня» и «Ты должен быть таким-то и таким-то, иначе это позор и стыд».

Понятие «нарциссическое расширение» описывает ситуацию, когда родитель ощущает себя монархом в собственном королевстве, и личная психологическая территория ребенка является частью этого королевства, и, следовательно, распоряжается на ней монарх. Родитель чувствует себя (или надеется почувствовать) за счет успехов ребенка более успешным, совершенным, идеальным. Например, от ребенка может ожидаться, что он, конечно, продолжит и разовьет дело своего отца (к примеру, его бизнес) или реализует мечту его матери (если мама всегда мечтала быть балериной, но этого не случилось, и она ожидает, что балериной – и не просто артисткой кордебалета, а прима-балериной – станет ее дочь), при этом реальные мечты, желания и потребности ребенка не просто не имеют никакой ценности для родителя, но и попросту игнорируются, их никто не замечает, ими никто не интересуется. От ребенка может также ожидаться соответствие некоему «кодексу поведения» просто потому, что он сын своего родителя, при этом не имеют значения сам ребенок и его актуальные чувства. Приведу несколько иллюстраций.

Родители Жени разошлись, когда он был совсем маленьким, в его два года. Он живет с матерью, и сейчас ему девять. Отца он видит очень часто; когда тот приходит на выходных к сыну, Женя испытывает смешанные чувства.

Мама добрая и мягкая, а от взгляда властных, темно-карих, с влажным блеском глаз отца всегда становится не по себе. Папа большой, грузный, лысоватый, от него всегда пахнет душистым одеколоном, и от этого запаха, такого приятного, богатого оттенками и одновременно очень официального, тоже что-то тревожно замирает внутри. Папа, в отличие от мамы, никогда не называет сына Женей, он настаивает на имени Евгений. «Ты не Женя, ты Евгений Иванов!» – строго повторяет иногда папа (имя и фамилия, конечно, изменены. – А. А.) – Ты должен об этом помнить. Жени – это обычные дети из подворотни». Женя долго не понимал, что папа имеет в виду. Мешал понять строгий папин взгляд, такой страшный и давящий и одновременно восхищающий. «Ты Иванов, – повторял папа. – Ты должен всегда об этом помнить, не позорить своего имени». В чем конкретно может заключаться позор, Жене понять трудно. Папа говорит о том, что грызть семечки позорно. Жене очень нравятся семечки и не очень понятно, в чем позор этого грызения, но, когда папа увидел дома лузгу в блюдечке, пришлось соврать, что приходил Димка из соседней квартиры и грыз семечки. Правда, папа потом почему-то выговаривал маме, что его сын не должен общаться с быдлом (Женя спрашивал у мамы, что это такое, но она почему-то не объяснила). Папа считает, что бегать за трамваем, когда опаздываешь, тоже позорно. Когда они вместе в воскресенье пошли гулять в парк, чтобы покататься на каруселях, папа не побежал за трамваем и строго одернул Женю: «Помни, что мы не плебеи!» Папе не понравилось, что у Жени не было тогда с собой носового платка. Он сказал, что Ивановы всегда ходят с достоинством, не догоняют трамваев, не носят шорт и имеют при себе носовой платок, и Женя постарался запомнить это, хотя и не понял смысла таких ограничений. Однажды он спросил папу, обязательно ли ему быть Ивановым, и папа так страшно покраснел и сжал его плечо, а потом не разговаривал с ним и целый месяц не появлялся, что Женя с ужасом понял, что в чем-то сильно провинился, но