Читать книгу - "Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук"

внимания на навязчивой деятельности перемещает внимание и, следовательно, энергию от внутрипсихического конфликта или эмоционального стресса. Кай находится в изоляции, он одинок, эмоционально мертв и несвободен: Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет…»

К. Лукас и Г. Сейден предложили называть стили совладающего поведения с тяжелыми эмоциональными переживаниями, сделками, «которые люди заключают с жизнью». В их основе лежит «обмен». Выбирая такой способ реагирования на травму, человек получает облегчение душевных мук неопределенности. Стереотипность защищает от болезненных чувств и мыслей. Все это свидетельствует о попытке травматика защититься от непереносимой боли путем эмоционального замораживания, навязчивых действий, ухода от контактов с Другими. Происходит фиксация в этом состоянии: человек не может уйти от травмирующей ситуации, пока не переживет («пережует») ее; однако парадокс в том, что он не способен это сделать из-за слишком сильной душевной боли и сопряженных с ней чувств: страха, стыда, вины. По мнению О. В. Бермант-Поляковой, человек, который пережил травмирующее событие, но не отреагировал его, как бы остается в этом событии. Оно притягивает к себе человека, не отпускает его, и ему начинает казаться, что он в тупике, из которого уже нет выхода[51]. Человек блокирует свои переживания, мысли и чувства, поддерживая гештальт незавершенным. Он не в силах встретиться лицом к лицу с болью, отчаянием, стыдом, виной, бессилием, ничтожностью. Перечисленные выше феномены являются симптомами травмы как «замороженной боли».

Концепция Другого

Люди, пережившие травму, теряют интерес к человеческим взаимоотношениям; их контакты становятся монотонными и автоматическими, лишенными заинтересованности и участия в другом человеке. Создается впечатление, что душа иссушилась и очерствела и способность к эмпатии в пережившем травму умерла[52].

Мы замечаем, что другие люди стали объектами постоянных насмешек и шалостей Кая:

…рассказывала ли что-нибудь старушка бабушка, он придирался к словам. Да если бы еще только это! А то он дошел до того, что стал передразнивать ее походку, надевать ее очки и подражать ее голосу! Выходило очень похоже и смешило людей. Скоро мальчик научился передразнивать и всех соседей – он отлично умел выставить напоказ все их странности и недостатки, – и люди говорили:

– Что за голова у этого мальчугана!

А причиной всему были осколки зеркала, что попали ему в глаз и в сердце. Потому-то он передразнивал даже миленькую маленькую Герду, которая любила его всем сердцем. Он совершенно утратил способность к эмпатии и может сообщить той же Герде: «Какая ты сейчас безобразная!»

Исцеление травмы происходит путем ре-переживания остановленной психической (а иногда и физической) боли. В нашей сказочной истории Герда совершает путешествие по спасению Кая, и ей удается растопить лед в его сердце и глазах. Слезы Кая – это слезы мальчика, которому было больно, когда в глаз и в сердце попали осколки зеркала. Однако «там-и-тогда» переживание боли было заблокировано. Восстановление всех аспектов идентичности травматика возможно только «здесь-и-сейчас» в контакте с психотерапевтом. По сути, Герда в этой ситуации выступила в роли психотерапевта, пробудив у Кая его эмоциональную часть. Мы замечаем, как в результате катарсиса у Кая восстанавливается чувствительность к реальному миру (как здесь холодно, пустынно), к другому:

– Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго?

Чувствительность постепенно возвращается и к собственному Я:

– Где был я сам?

Чувствительность психотерапевта к себе (аутентичность) и Другому (эмпатия) особенно важны при психотерапии психической травмы. Это условие возвращения чувствительности клиента. «Замороженный», бесчувственный психотерапевт не способен помочь клиенту вырваться из «чертогов Снежной королевы». Любопытно, что клиент, обретя чувствительность, автоматически получает пропуск «на выход»: льдинки сами складываются в слово «вечность», он становится «сам себе господином» без Снежной королевы и может подарить себе «весь белый свет». Таким образом, лишь восстановление всех модальностей идентичности, «воскрешение» эмоций и чувств позволяют обрести целостность и продуктивность.

Концепция мира

Восприятие мира индивидом, который подвергся психической травматизации, также претерпевает изменения. У переживших «…тяжелую травму наблюдается пожизненный страх встречи с Ничто, ощущения разорванности Я, соприкосновения с бездной, хаосом, смертью. Пережитое навсегда изменяет их представление о мире и о себе», – пишет О. В. Бермант-Полякова[53]. Андерсен описывает данное состояние следующими словами: «Холодно, пустынно, мертво и грандиозно!»

Кусок зеркала тролля, попавший в глаз, меняет мировосприятие Кая. Окружающий мир для него трансформировался: практически все, что раньше казалось ему привлекательным, вдруг стало безобразным и отвратительным. Интерес у героя вызывают лишь неживые предметы, снежинки стали «куда интереснее настоящих цветов».

Мир Кая – это мир травматика. Реальный мир, происходящие в нем события, изменения больше не привлекают внимание пострадавшего, а если и воспринимаются им, то фрагментарно и бессвязно. Возможность целостного понимания явлений окружающей жизни ослаблена или почти полностью утрачена. Мышление, речь, ассоциативные процессы грубо расстраиваются[54]. Андерсен дает мастерское описание травматического мира:

– Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! <…>

Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, – поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда.

Кай…сидел на одном месте – такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз.

Эпитеты, которые использует автор для описания мира травматика: «холодно», «пустынно», «мертво», «грандиозно», «нечувствительный», «неподвижный», «неживой», отражают потерю эмоциональной чувствительности, своеобразную психическую анестезию, защищающую от невыносимой психической боли. Невыносимая психическая, или душевная, боль, ведущая к страданию, является выражением утраты смысла жизни и возникает при столкновении с ситуациями изоляции, одиночества, свободы или умирания[55]. Действительно, смысл жизни Кая сводится к «ледяной игре разума» – навязчивой, но безуспешной попытке сложить из льдин слово «вечность». Творчество невозможно только благодаря работе рассудка, для него необходима интеграция всех частей личности.

Таким образом, на примере личности Кая мы можем увидеть пример фрагментарной идентичности вследствие психической травматизации.

• Расщепление между эмоциональной и когнитивной модальностями Я-концепции.

• Потеря ощущения целостности Я, переживание его фрагментарности.

• Потеря чувствительности к своему Я как единственный способ сохранить свою условно целостную идентичность.

• Потеря чувствительности к миру другого человека.

• Потеря чувствительности и интереса к миру в целом.

Творческая идентичность (на примере образа князя Андрея Болконского, героя романа Л. Н. Толстого «Война и мир»)

Идентифицированное Я переживается

как тождественное самому себе, как Я есть Я

Для творческого типа характерно наличие идентифицированного Я.