Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

— Тело моё совсем тщедушно, Георг. Но не бери в голову. Таким, как я, суждено жить духом.

И какой силой духа она обладала! Она никогда не жаловалась; лицо её озарялось радостью всякий раз, когда он навещал её, словно он оказывал ей великую честь. В её присутствии Георг чувствовал смирение и в то же время — полнейшее душевное спокойствие.

Он мог поведать ей о своих снах. Она слушала с глубоким вниманием.

— Пройдет время, и они перестанут тебя преследовать, — уверяла она.

Однажды — это было спустя порядочный срок после той поездки в Ислингтон, когда он уже перестал думать о Ханне каждую минуту, — Елизавета сказала:

— Георг, быть может, всё это к лучшему.

— К лучшему?! — Он был потрясен.

— О, брат мой, — взмолилась она, — только представь. Ты, принц Уэльский… и такой брак. Народ бы никогда её не принял.

— Если бы ты знала Ханну… Она была такой доброй… такой нежной…

— Я знаю, Георг, но от принца… от короля… ждут, что он женится на принцессе. И как ты думаешь, была бы Ханна счастлива в роли королевы? Представь все эти скандалы, интриги. Такая жизнь не для неё. Нет, Георг, я верю: она была бы несчастна, а ты страдал бы, видя её мучения. Я знаю, сейчас в это трудно поверить, но я убеждена, что всё сложилось к лучшему. О детях хорошо заботятся. Ты ведь видел их?

— Да, — ответил Георг. — Кажется, они без лишних вопросов приняли новых родителей.

— Дети всегда так. Слава Богу, что они еще малы. И, быть может, со временем ты еще возблагодаришь Его за то, как всё обернулось.

— Никогда! — вскричал Георг.

Но Елизавета была уверена в своей правоте. Она видела то, чего не замечал он сам: трагедия постепенно отступала. Она знала: если бы Георг смог проститься с Ханной, если бы запечатлел последний поцелуй на её губах у смертного ложа, если бы на этой истории можно было поставить четкую метку «Окончено», забыть было бы легче.

«У тайн долгая жизнь», — думала Елизавета.

***

Элизабет Чадли пребывала в затруднении. Ей виртуозно удавалось скользить по тонкому льду отношений с вдовствующей принцессой. Та избегала её как могла, но при случайных встречах оставалась холодно-приветливой. «Здесь я в безопасности», — мрачно констатировала Элизабет.

Однако удача отвернулась от неё — а может, и нет? Она еще не решила. Умные люди не ждут милостей от фортуны; они заставляют её служить себе. Так она действовала всегда.

Свидетельство о браке было у неё на руках, запись в реестре — в полной сохранности, но этот несносный старик, граф Бристольский, решительно отказывался умирать. Более того, он пошел на поправку и, судя по всему, намеревался прожить еще несколько лет.

— А я не молодею! — вздохнула Элизабет. Приходилось признать: первая молодость осталась позади. Пока тебе чуть за тридцать, при должном умении еще можно сойти за юную особу, но когда время неумолимо близится к сорока… бр-р! А желанного титула у неё всё еще не было.

Осложнения возникли и с другой стороны. Некий джентльмен начал заглядываться на неё, и Элизабет не сомневалась, что он совершенно ослеплен её чарами. Это было поразительно, ведь он был уже немолод, отличался ученостью и не принадлежал к любителям разгульной жизни. И всё же он явно ею заинтересовался — как и она им. Он — потому что видел в ней самую необычную и, как многие признавали, одну из красивейших и дерзких женщин при дворе. Она же — из-за его ослепительного титула. То был Ивлин Пирпонт, герцог Кингстон.

Но ведь она уже призналась вдовствующей принцессе в браке с Харви. Она ездила в Ларнстон, подделала свидетельство и заставила старика Энниса восстановить страницу в реестре. Какое невезение! Если бы только герцог Кингстон встретился ей до того, как она всё это затеяла.

Что теперь? Старый Бристоль цепляется за жизнь и, кажется, протянет еще долго; а на горизонте маячит куда более заманчивый трофей — титул герцогини Кингстон.

Элизабет восхищалась своей смелостью и авантюрным духом, но всегда признавала за собой один изъян, не раз суливший ей беды, — импульсивность.

На сей раз порывы нужно обуздать. О своем замужестве она больше — ни слова ни единой душе. Вдовствующей принцессе она даст понять, что желает сохранить всё в тайне; и та будет вынуждена подчиниться, ибо она, хитроумная Элизабет Чадли, знает слишком много такого, чего принцесса не захотела бы выставлять на свет божий. А затем она постепенно поработит герцога Кингстона — поначалу будет выказывать скромность, но не чрезмерную, станет завлекать его, не подпуская слишком близко. Она уже раскусила его. Он не привык к женщинам — во всяком случае, к таким, как она. Со временем она, пожалуй, станет его любовницей. И уж тогда она сделается для него настолько необходимой, что он сам возжелает брака.

Герцогиня Кингстон! Звучит превосходно. Куда лучше, чем графиня Бристольская. За это придется побороться, но борьба всегда была ей в радость. К тому же этот милый и глупый юный принц сам сдал ей все козыри. Ей нужно лишь умерить безрассудство, и победа будет за ней.

***

Наступил сентябрь. Георг проводил в Кью много времени в обществе лорда Бьюта; они вместе выезжали на прогулки и бесконечно толковали о будущем. Размышляя о своем великом предназначении, Георг всё реже вспоминал о Ханне. Он начал осознавать — хотя не признался бы в этом даже себе, — что Елизавета была права: Ханна не была бы счастлива при дворе. С каждым днем он понимал это всё отчетливее. Видя, сколь многому ему самому приходится учиться — человеку, выросшему во дворце, — он понимал, что Ханна никогда бы здесь не прижилась.

Но он не мог заставить себя признать, что всё сложилось наилучшим образом. Бьют намекал на это пару раз.

— Якобиты никуда не делись, — заметил он как-то раз. — Один из самых опасных ударов по короне — это наличие нескольких претендентов на трон. И если в семье случается раскол, подобный тому, что произошел, когда Яков II был свергнут своим племянником Вильгельмом Оранским и дочерью Марией, беды не миновать. Вспомните сорок пятый год. Это было совсем недавно. Тогда вашему деду едва не пришлось бежать в Ганновер, оставив Англию в руках Стюартов.

— Полагаю, Яков II заслужил