Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

— Ах, вижу, Ваше Высочество усвоили уроки. Нужно всеми силами удерживать расположение народа. Нельзя давать повода для неодобрения. Это случается так легко. Один неверный шаг…

Георг покраснел и погладил коня по гриве. Он прекрасно понимал, на что намекает лорд Бьют. Брак с Ханной мог стать для короны столь же роковым, как вера Якова II. Нужно быть осторожным.

Он хотел быть добрым королем. Странно, как быстро он свыкся с мыслью о власти. Когда-то перспектива занять трон приводила его в ужас. Он даже жалел, что не родился младшим братом… или отпрыском другой ветви семьи… или вовсе не королевской крови. Сыном лорда Бьюта — вот это было бы славно. Впрочем, лорд Бьют проводил с ним больше времени, чем со своими родными детьми.

Теперь же с каждым днем он всё больше привыкал к мысли о восшествии на престол. В то лето и раннюю осень он почувствовал, что посвящает себя идеалу; это придало жизни новый смысл. То было лучшее средство, чтобы забыть о Ханне.

***

Георгу принесли весть: сестра Елизавета просит его немедленно прийти к ней.

Он поспешил в её покои и нашел её в постели — бледную, изможденную, страдающую от боли.

— Сестра, дорогая, что с тобой?

— О, Георг, как я рада, что ты пришел. Мне очень больно… и сдается мне, я умираю.

— Глупости! Где врачи?

— Они в приемной. Я велела всем выйти — хотела остаться с тобой наедине.

— Мы будем вместе, но не смей говорить о смерти, я этого не вынесу.

— Мы ведь всегда были добрыми друзьями, верно, Георг?

— Лучшими друзьями. Ты поправишься, я об этом позабочусь. Обещаю. Я буду с тобой… и днем, и ночью. Ничто не заставит меня покинуть тебя.

— Дорогой мой брат, больше всего мне жаль расставаться с тобой.

— Полно! Ты никуда от меня не уходишь.

— Мне очень больно, Георг. Говорят, это воспаление кишечника… но я не знаю.

— Неужели они ничего не могут сделать?

Она покачала головой:

— Думаю, они меня уже похоронили.

— Этого не может быть. Только не ты… не теперь… Елизавета.

— Ты всё еще оплакиваешь её, Георг?

Он кивнул.

— Прошу тебя, брат, не грусти так сильно. Жизнь слишком коротка для печали. Моя — уж точно. Мне восемнадцать, ты на три года старше. Рано умирать в такие лета… но я не жалею, что ухожу. Тщедушное у меня было тело. Мне не приносило радости смотреть на себя. Душа моя счастлива покинуть этот плен. Бедная горбатая плоть, жалкие кости.

— Не говори так, Елизавета.

— Я хочу приободрить тебя, брат. Хочу, чтобы ты знал: нет худа без добра. Я покидаю этот мир, и пусть те, кого я люблю — и особенно ты, Георг, — меня лишатся, я сброшу это увечное тело. Я стану свободной. Буду как птица, что только-только обрела крылья. Подумай об этом, Георг, и не горюй слишком сильно. Тебя ждет великая судьба. Ты станешь королем Англии. И ты будешь добрым королем, потому что ты добрый человек. Быть может, я буду взирать на тебя с небес. О, Георг, будь в моей власти направлять тебя, помогать тебе… я бы сделала это. Ну вот, ты плачешь. Тебе больно видеть мой уход. Но не горюй обо мне, Георг, и не горюй о Ханне. Всё к лучшему, уверяю тебя, всё, что случилось, — к лучшему.

— Не говори больше. Ты утомляешь себя.

— Я должна выговориться, Георг. Времени почти не осталось. Обещай мне, что моего тела не коснется нож анатома. Когда меня не станет, дай мне покоиться с миром.

— Обещаю, — сказал Георг.

— Наша мать может настоять на своем… но у меня есть твое слово, и ты этого не допустишь.

— Клянусь тебе, дорогая Елизавета.

— А теперь дай мне руку, Георг. Знай: я умираю счастливой. Об одном лишь жалею, брат, — что не доживу до того дня, когда ты станешь королем. Дай мне еще одно обещание. Обещай быть счастливым. Обещай оставить прошлое позади. Женись, Георг. Заведи семью. Пусть у тебя не будет тайн от твоего народа. О, Георг, если бы я только могла быть рядом с тобой…

Он сидел у её постели. Почему это происходит? Почему именно ей, восемнадцатилетней, суждено умереть? Почему он потерял Ханну?

Почему… за что? В жизни, казалось, нет никакой справедливости. Юные гибнут так рано… а старики живут и живут, тщетно моля о смерти, которая ускользает от них, точно озорной ребенок, убегающий от нянек.

Слезы беззвучно катились по его щекам, и когда лорд Бьют вошел в комнату, он застал принца именно таким — сидящим подле тела почившей сестры.

***

— Вскрытие? — переспросила вдовствующая принцесса. — Разумеется, нужно провести вскрытие. Елизавета умерла так внезапно. Три дня назад она была здорова… ну, насколько это было возможно для неё. Вскрытие необходимо.

— Она сама просила этого не делать, — твердо сказал Георг.

— Глупости, — отрезала мать. — Она была слишком больна, чтобы рассуждать здраво. Этого требуют приличия.

Принц взглянул на лорда Бьюта.

— Я обещал сестре, — произнес он. — И я сдержу слово. Она этого не хотела.

— А король? — спросила мать. — Неужели он допустит подобное… подобное упущение?

Лорд Бьют мягко вмешался:

— Король уже слишком стар, чтобы заниматься такими делами. — Он улыбнулся Георгу. — Принц желает сдержать слово, данное сестре, и я уверен, сударыня, что, когда ваше горе немного утихнет, вы согласитесь с Его Высочеством: последнюю волю принцессы Елизаветы следует уважить.

«До чего же он великолепен!» — подумал Георг. Такой добрый, такой чуткий. Был ли когда-нибудь у человека столь верный друг! Мать лишь пожала плечами:

— Полагаю, ты прав…

Как легко она принимала решения лорда Бьюта, хотя с ним, принцем Уэльским, всё еще обращалась как с ребенком.

«Когда я стану королем, всё будет иначе, — думал Георг. — И всё будет хорошо, если лорд Бьют останется подле меня, когда я взойду на трон».

Позже он поблагодарил друга за помощь.

— Я обещал ей. Я был твердо намерен исполнить её волю, невзирая на любые возражения.

— Я это видел. И я решил сделать всё от меня зависящее, чтобы ваши желания — и желания принцессы — были соблюдены.

«А в нашем Георге проснулось упрямство,