Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

— Наша матушка удивительно стойко переносит нашу общую утрату, — заметил Георг.

В его словах прозвучал упрек. Августе следовало быть осмотрительнее. Георгу уже исполнился двадцать один год, и он наглядно показал, что способен действовать по собственному почину в той злосчастной истории с квакершей. «Дай Бог, чтобы об этом больше не вспоминали», — подумал Бьют. Но полной уверенности у него не было.

Теперь они понимали: за принцем Уэльским нужно следить еще пристальнее — и притом так, чтобы он ничего не заметил. Да, нужно внушить Августе, чтобы она ни на миг не забывала: перед ними больше не ребенок. А когда им придется иметь дело с королем, опасность возрастет стократно.

— Благодарю вас… еще раз благодарю, — говорил Георг. — Я знаю, вы понимаете меня. Я не могу перестать думать о ней. Утром пытался читать, но не смог. Она так много для меня значила, мы всегда мечтали, что проживем всю жизнь вместе. Видите ли, она всегда говорила, что никто не захочет на ней жениться, и считала это благословением, ведь так она могла навсегда остаться со мной. А теперь её нет.

Бьют кивнул.

— Я разделяю твою скорбь, но повторю то же, что говорил недавно по другому, столь же печальному поводу: твое предназначение и мысли о великой судьбе должны вознести тебя над земными горестями.

— Вы всегда будете рядом со мной… чтобы помочь?

— Пока я буду вам нужен… и да поможет мне Бог.

Георг улыбнулся. Он потерял Ханну, потерял Елизавету, но у него всё еще оставался его дорогой друг — лорд Бьют.

КОРОЛЬ ГЕОРГ

Нельзя было горевать вечно, особенно если ты принц и постоянно находишься на виду. При дворе Елизавету знали мало — из-за своего недуга она почти не покидала покоев, так что её уход прошел почти незамеченным. Принцесса Августа согласилась обойтись без вскрытия, а поскольку король едва ли осознал, что в семье случилась потеря, Георгу не составило труда добиться исполнения воли сестры.

Принцу приходилось посещать приемы и банкеты, которые, как первым заметил лорд Бьют, давались в его честь; отсутствие Георга оскорбило бы тех, кто вложил столько труда в подготовку торжеств. И Георг, вздыхая, облачался в роскошные наряды и являлся на празднества, где каждый спешил засвидетельствовать ему свое почтение. Он был не просто принцем Уэльским — он был молод, народ обожал его и верил, что с его воцарением для Англии настанут великие дни. Он не был вспыльчив, как его дед; он говорил по-английски как на родном языке; он был милостив и даже скромен. Его светлая кожа и голубые глаза делали его почти красавцем: когда он улыбался, тяжелая, угрюмая ганноверская челюсть становилась почти незаметна, а выражение лица всегда оставалось столь приятным, что его единодушно признали истинным Прекрасным принцем.

Жизнь становилась сносной. Изредка он навещал детей, но эти поездки случались всё реже. Бьют внушал ему, что не стоит слишком часто наведываться в Суррей, ведь за принцем неустанно следят. Его маршрут могли выследить, а Георгу следовало понять: история с квакершей окончена. То был настоящий брак, и он никогда не полюбит другую так, как любил Ханну — это не обсуждалось, — но как человек здравомыслящий он должен понимать: лучше вести себя так, будто ничего и не было.

Георг, впрочем, твердил, что никогда не забудет.

«Со временем забудешь!» — обещал Бьют. А Бьют — этот оракул мудрости — всегда оказывался прав.

Георг знал, что мать и лорд Бьют вовсю ищут ему невесту. Пожалуй, так будет даже лучше. Он женится, у него будут дети… было бы славно иметь семью, которую не нужно ни от кого прятать.

Его подруга Элизабет Чадли закатывала пышные приемы и неизменно заявляла, что праздник для неё не в радость, если на нем нет принца. Она бросала на него томные взгляды, и Георг находил её приглашения неотразимыми. Степенный старый герцог Кингстон был её ближайшим другом, они всюду появлялись вместе. Поговаривали, что она его любовница, но про Элизабет вечно шептались бог весть что. Георг же знал её как добрую и чуткую подругу. И она была так прекрасна. Он начал замечать, как сильно ему нравятся красивые женщины.

Когда теперь он думал о женщинах, перед его взором уже не вставал прелестный, но печальный лик Ханны. Теперь он видел блистательную Элизабет Чадли или другую Элизабет — графиню Пемброк. Её муж, десятый граф, уже несколько лет служил у него джентльменом опочивальни, а значит, Георг мог часто видеть графиню. К этой женщине он мог бы привязаться всей душой. Она была старше него, но ведь и Ханна была старше, а ему нравились женщины зрелые. Недавно графиня родила сына, и он горячо поздравлял супругов. Но порой графиня бывала грустна. Георг надеялся, что граф добр к ней, хотя уверенности в этом не было. Поговаривали, что он ей неверен. Бедная Элизабет Пемброк! Он был готов утешить её, если бы она в том нуждалась. В самом деле, он часто предавался грезам о том, как утешает прекрасную Элизабет. То были приятные мечтания.

И тут произошло нечто поразительное — то, во что он еще несколько месяцев назад ни за что бы не поверил.

На одном из приемов перед ним предстала девушка такой красоты, какой он еще не видывал в жизни. У него перехватило дыхание. Она была само очарование: тончайшая кожа, пышные темные волосы, глаза идеальной формы, а когда она улыбалась, открывался ровный ряд ослепительно белых зубов. Трудно было понять, в чем именно крылся секрет её прелести — не столько в правильности черт, сколько в выражении лица, в живости, в красках… он и сам не знал; он понимал лишь одно: перед ним прекраснейшее создание в мире, и сама мысль об этом приводила его в трепет.

— Кто эта чудесная особа? — спросил он у человека, стоявшего подле него.

— Леди Сара Леннокс, Ваше Высочество, — последовал ответ.

— Кто… кто она такая?

— Сестра герцога Ричмонда, сэр. Только что вернулась в Лондон из Ирландии, где жила долгое время.

— А почему она жила в Ирландии?

— Она сирота, насколько мне известно.

— И она больше там не живет? Где же она поселилась теперь?

— В Холланд-хаусе, сэр. Её старшая сестра вышла за Генри Фокса, и леди Сара живет у них.

— Понятно. Весьма любопытно.

—