Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

Мы стояли в Адмиралтейском бассейне в Таллинне. Ну как стояли – в основном катали туристов, в поте лица зарабатывая деньги. Тут уж не приходилось говорить о «лишних» руках во время парусных маневров – повороты мы закладывали самые зрелищные, по вантам бегали, что твои обезьяны, четко отбивали склянки и вообще всячески делали красиво. Жалованье нам, кстати, выплатили, от чего вечера стали заметно веселее – подготовив все на следующий день, включая обед для туристов, мы уходили гулять по старому Таллинну, не отказывая себе в стаканчике чего-нибудь, но без особых приключений. Уставали мы все-таки очень сильно, после трех-четырех катаний в день-то. Джо успокоилась наконец, и вечера проходили весело.

Июльским утром – несмотря на ранний час было уже жарковато – мы готовились к очередному катанию. То есть, построив матросов и раздав кучу приказов, стояли втроем на баке с кофе, «ванаталлинном» и сигаретами. Вчерашняя ночь выдалась на удивление шумной, так что от ликера я отказался – от резкого спиртового запаха мгновенно замутило. Сквозь темные очки крепостная стена старого города казалась нарисованной, и в целом все было весьма неплохо. Поэтому когда на бак поднялся мальчик лет шестнадцати и неуверенно спросил разрешения, я не стал его шугать – ну не помешает нам безобидный эстонский мальчик, не государственные тайны мы тут обсуждаем и даже не личные.

Мальчик бледно отсвечивал где-то на краю поля зрения, гладил мачту, перебирал сбухтованные концы, ну и вообще вел себя, как положено романтическому юноше его лет. Суета эта раздражала, но только самую малость.

– Простите… – робко обратился он ко мне, – а вот туда можно залезть? – он махнул рукой в сторону носа.

– Во-первых, ваше «туда», юноша, называется гальюнной палубой, – вмешался Рамсес. – Во-вторых, в присутствии дамы и старшего офицера вы ухитрились задать свой вопрос младшему по званию. В-третьих, черт с вами, лезьте. – Был он вполне добродушен, но мальчика все равно напугал до полусмерти.

Видимо, поэтому тот счел нужным пояснить:

– Хочу поближе посмотреть на… нее, – последнее слово он выдохнул шепотом, заставив меня оглянуться на берег в поисках прекрасной дамы. Там никого не оказалось, поэтому я, каюсь, подсмотрел за мальчиком одним глазом. Да оно оказалось и к лучшему, слишком уж экстремально он высунулся за борт, пришлось одернуть. А интересовала его наша носовая фигура.

Носовая фигура – штука действительно загадочная, назначение изначально имеющая мистическое, а отнюдь не эстетическое. Алан как-то рассказывал, что изготовителям этих фигур, или Мастерам Корабельных Дев, как их называли когда-то, запрещено выходить в море, хотя бы и на рыбацкой лодке, и даже их дочерям нельзя выходить замуж за моряков. Представляете уровень мистической нагрузки? И жертвой морским богам этих дев считали, и устрашением для них же, и духом-покровителем. Больше всего мне нравится версия, что в носовой фигуре живет душа корабля. По моде того времени, когда строилась «Гончая», ее бушприт должна была украшать собственно гончая. Однако вместо поджарого вислоухого пса или хотя бы какого-нибудь Цербера навстречу морю простирает руки обнаженная женщина. Она вырезана с беспрецедентным для носовой фигуры мастерством – обычно они грубы, а иногда и примитивны, глупоглазы и до пошлости ярко раскрашены (из практических, впрочем, соображений). А эта дева из черного дерева безупречно изящна и невероятно хороша собой. Признаюсь, когда мне пришлось во время докования возить шкуркой по высокой черной груди, отделаться от глупого смущения никак не удавалось. Лицо у нее тоже очень тонкой работы, с точеными гордыми чертами. Неведомый мастер не пожалел времени, вывел все до малейшей черточки, прорисовал густые кудри, уши и ногти. Она почти не раскрашена, тронуты краской только губы. А глаза у нее, наверное, стеклянные, почти живые на вид – интересно, как их до сих пор не выбило шальной волной.

Короче говоря, в чем-то я этого мальчика понимаю.

– Экскурсия закончена, вылезай, – велел ему Рамсес. – Отходим скоро. На катание не хочешь?

Конечно, он хотел. Я следил за ним краем глаза – и если сначала он прилипал к борту и даже сходил на марс вместе с кем-то из ребят, то через час после начала окончательно угнездился на гальюнной палубе, пытаясь то рассмотреть, то сфотографировать все ту же фигуру. И на второе катание он остался – с тем же результатом. И на третье.

– Пацан, тебе денег не жалко? – поинтересовался я, увидев его у трапа в третий раз. Я-то просто прогуливался с сигаретой, а вот он снова стоял в очереди.

– Конечно, нет, – искренне ответил он.

– А на носу чего зависаешь все время?

Он не ответил, смутился и даже покраснел. Смешной. Впрочем, я в его возрасте вряд ли был намного лучше, хотя сам себе казался, конечно, всеми героями Жюля Верна и Сабатини сразу. В общем, после третьего катания он, смущаясь еще сильнее, спросил, может ли он поговорить с капитаном.

Я прищурился на солнце. Нет, при отсутствии форс-мажора мы увидим капитана еще не скоро.

– Его сейчас нет. А по какому вопросу?

– Я… я хотел бы попасть к вам в команду.

С одной стороны, мне жаль было его расстраивать – сам когда-то был таким же. С другой, даже как-то обидно стало. Я в его возрасте не надеялся сходу попасть на самый прекрасный корабль, который увидел – я пошел учиться. И это, между прочим, было местами трудно, а местами просто бесполезно.

– Боюсь, не получится. – Ответил я в результате. – Во-первых, ты очевидно несовершеннолетний. А во-вторых, у нас и так людей хватает. – У него сделалось такое лицо, что я, поколебавшись, все-таки добавил: – приходи завтра с утра, пораньше, капитан должен быть.

– Забавный мальчик, – поделился я с друзьями вечерком.

– Чего ты так с ним носишься? – удивилась Джо. – Не он первый, не он последний.

– Странный он какой-то, – честно ответил я, – лавры Пигмалиона покоя не дают, что ли?

– Пигмалион плохо кончил, – наставительно заметил Рамсес.

– Почему? – удивился я. – Вроде все хорошо было?

– Он женился, – с каменным лицом пояснил старпом.

– Ну тебя, – слегка обиделся я. – Пойду лучше капитану расскажу.

– Зачем? – Джо удивилась еще сильнее – Ты, кажется, и правда о нем беспокоишься.

– Ну да, есть немного.

Я постучался в капитанскую каюту и рассказал о мальчике, отдельно выделив его странно-трепетное отношение к носовой фигуре. Против ожидания, капитан не стал сердиться на доклад о самой штатной ситуации, а наоборот, улыбнулся и поблагодарил. Наверное, мальчик показался трогательным не только мне. Правда, ждать от капитана сантиментов и нарушения принятой процедуры все равно не приходилось, так что мальчика было немного жалко. И себя заодно – вот уж совершенно непонятно, почему. Наверное, потому, что мне больше не шестнадцать.

Мальчик оказался у закрытого трапа уже в восьмом часу утра, когда на палубе можно было встретить только редкого любителя покурить до завтрака. И так и торчал там, не рискуя отойти ни на метр, пока не отбили восемь склянок и не подняли торжественно флаг, не получили от капитана нагоняев и похвал за вчерашний день заодно с инструктажем на сегодняшний и не разошлись вяло начинать приборку.

Вахтенный на трапе проводил его к капитану, хотя трап, конечно, еще не открывали. Впрочем, капитан тоже не спешил запираться в каюте, а стоял на баке с трубкой, задумчиво глядя на башни старого города. Разговор с мальчиком занял минут десять, а потом капитан жестом приказал мне подойти – я ошивался на шканцах, болея душой за мальчика, но не понимая толком, чего для него хочу.

– Питер, – он назвал мальчика на английский манер, – это мой третий помощник Рудольф Эрман. Рудольф, Питер зачисляется в нашу команду на должность юнги. Пусть будет в вашей вахте. Проводите его к Джоанне, она разберется с формальностями.

Джо была видна невооруженным глазом, так что я нежным пинком поставил новоявленного юнгу на курс, а сам и не подумал сдвинуться с места.

– Вы хотели что-то спросить, Рудольф? – невозмутимо поинтересовался капитан.

– Мы же раньше детей в команду не брали…

– Ну, не такой уж он и ребенок, – рассеянно возразил капитан. – А не напомните, за какие заслуги я когда-то взял в команду вас?

– Вам штурман нужен был…

– Я вас умоляю,