Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

приуныл, столь же страстно, как и она, желая, чтобы они могли обвенчаться и покончить с этим чувством греховности, которое вечно стояло тенью между ними и их счастьем.

***

Возможность обсуждать свои дела с братом и сестрой, которых он нежно любил, была для него истинным утешением. Эдуард был всего на год младше него, а Елизавета, хоть и была младше на три года, обладала мудростью, какой не было ни у одного из братьев. Она читала куда больше них и, хотя жила в таком же затворничестве, благодаря книгам познала мир.

Георг любил Елизавету преданно; она вызывала в нем глубочайшее сострадание. Бедняжка была сильно изувечена: одно плечо выше другого, к тому же она мучительно хромала, так что не могла ни танцевать, ни бегать, ни даже просто долго ходить. Она была добродушна и, казалось, принимала свои недуги философски, никогда не жалуясь. Мать и лорд Бьют будто и вовсе не замечали ее существования. Бедная девочка, ей суждено было провести при дворе всю оставшуюся жизнь; брак ей не грозил, а значит, как разменная монета в политических играх она была бесполезна. Она просто была рядом — живое свидетельство одной из менее удачных попыток принцессы Августы произвести на свет потомство.

В душе Георга она пробуждала всё самое благородное. Он говорил ей:

— Мы с тобой будем вместе всю жизнь. Наверное, с моей стороны эгоистично этому радоваться, но я ничего не могу с собой поделать.

На что Елизавета лишь кротко улыбалась и отвечала:

— Ты хочешь сказать, брат, что раз я калека и то, что люди милостиво называют «дурнушкой», мне никогда не прикажут выйти замуж и покинуть дом. Я тоже радуюсь тому, что никогда тебя не оставлю. Видишь, и в худе есть добро.

Ему было приятно поведать этим двоим о своих трудностях.

— Я муж и в то же время не муж. Как бы я хотел быть обвенчанным с Ханной по-настоящему!

— Клянусь, Ханна счастлива уже тому, что ты у нее есть, какую бы цену ей ни пришлось заплатить, — заметила Елизавета.

— Заперта в том доме! В вечном страхе, что нагрянут квакеры и заберут ее. Какое приключение! — воскликнул Эдуард.

Елизавета улыбнулась.

— Ты говоришь так, Эдуард, будто квакеры — это французская армия. Это мирные люди. Они против любого насилия. Я читала о них. Признаться, с тех пор как Георг и Ханна вместе, я перечитала всё, что смогла о них найти. Общество Друзей! Не правда ли, прелестное название?

Георг откинулся в кресле, прикрыв глаза. Для него лучшим временем после часов, проведенных с Ханной, были минуты подле Елизаветы. Знать, что она сопереживает каждому мгновению его жизни, что она всегда рядом — дорогая сестра и друг, который пребудет с ним до конца дней.

— Я читала о Георге Фоксе, основателе этого Общества. О, это был великий человек — сын ткача из Лестершира. «Истинно верующие лишь те, кто перешел от смерти к жизни, будучи рожденным от Бога», — говорил он. — «Бог живет не в храмах, рукотворных сущих, но в сердцах людских». По-моему, это чудесная мысль. И она верна.

— О да, это правда! — вскричал Георг. — Я бы и сам хотел стать квакером.

— Это, — отрезал Эдуард, — совершенно невозможно, ибо когда тебя коронуют, ты должен будешь присягнуть на верность Церкви Англии — реформированной вере.

— В них нет такой уж большой разницы, — возразил Георг.

— О, Георг, даже не думай об этом, — сказала Елизавета. — Если ты скажешь лорду Бьюту или маме, что хочешь стать квакером, они не на шутку встревожатся. Ты и представить не можешь, на что они пойдут.

— И что же они могут сделать? — хмыкнул Эдуард.

Елизавета промолчала. Она посмотрела на Георга — любимого брата, добрейшего друга — и ей стало страшно. Он был так хорош, а в доброте своей столь простодушен, что склонен был верить, будто и все вокруг столь же добродетельны. Что они думают сейчас о его связи с Ханной? Разумеется, они ее осуждают. Заведи он любовницу… одну или даже нескольких… при дворе, веди он себя как пылкий юнец в развращенном обществе, где его положение дает ему особые права, они бы лишь пожали плечами и усмехнулись. Но Георг не был распутником; он был порядочным молодым человеком, который влюбился и верил, что это навек. Он хотел, чтобы их союз был освящен браком, и именно этого все эти светские люди понять не могли.

Георг нуждался в защите. Но кто она такая… бедная, увечная «дурнушка», чье мнение никого не заботит… кто она такая, чтобы защищать самого важного человека в их семье — Георга, их будущего короля?

— Они не смогут отнять у меня Ханну, — воскликнул Георг. — Я этого не позволю. Если они попытаются, я… я женюсь на ней и… примкну к квакерам.

— Она уже замужем за мистером Аксфордом, — напомнила Елизавета.

— А я слышал, — вставил Эдуард, — что браки, заключенные в этих венчальных лавочках, не считаются законными.

— Теперь это так, — согласилась Елизавета. — Но когда Ханна выходила за мистера Аксфорда, такие браки были в законе.

— До чего нелепо, — промолвил Георг, и в глазах его вспыхнул опасный огонек, встревоживший Елизавету. — То, что незаконно сейчас, когда-то было законным. Суть ведь та же, но теперь это грех, а тогда было правдой. Мне кажется, если это дурно сейчас, то было дурно и тогда.

— Ханна замужем за мистером Аксфордом, — повторила Елизавета, теребя плед, укрывавший ее колени. — И, Георг, прошу тебя, не упоминай при милорде Бьюте, что хотел бы стать квакером.

Георг кротко улыбнулся ей:

— Он бы выслушал меня с сочувствием. Он мне замечательный друг… самый лучший. О, я не имею в виду, что он лучше вас двоих… но вы — моя семья. Впрочем, и он в каком-то смысле тоже. Я так его воспринимаю. Но он еще и государственный муж, политик. Я бы до смерти боялся стать королем, если бы не лорд Бьют. Но пока он рядом, я знаю, что всё будет хорошо.

— Скоро ты научишься править, не полагаясь так сильно на одного министра, — заверила его Елизавета.

— У всех королей должны быть министры, — вставил Эдуард. — У деда был сэр Роберт Уолпол… хотя говорят, что на самом деле правила бабка… она