Читать книгу - "Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран"

объяснил ей, что по нумидийским обычаям женщинам не место в войске, идущем на войну. Даже цари не брали с собой в поход ни жен, ни наложниц.

С Мильхеремом договорились, что в Гадес будут присылать раненых воинов на лечение, пленных и военные трофеи для продажи. Нумидийцы предпочитали в походе перевозить свою добычу в серебряных или золотых монетах, не обременяя себя громоздкими ценностями.

Закупив у испанцев запасных коней, на которых погрузили продукты, разобранные шатры и другую поклажу, войско двинулось в поход.

* * *

Ниптасан в задумчивости сидел у входа в главный храм и наблюдал, как в прихрамовом дворе прислужники под руководством младших жрецов наводят порядок.

Взгляд его упал на дорогу, ведущую к царскому дворцу – оттуда приближалась группа всадников, которую возглавляла царица Аглаур. В это же время со стороны постоялых дворов появился Эзалк со своими сыновьями и тоже направлялся к нему.

«Что же такого произошло, что эти двое мчатся ко мне одновременно?!» – с тревогой подумал верховный жрец.

Первым прибыл Эзалк, который кое-как спустился с лошади, приблизился к нему и, дохнув винным перегаром, произнес:

– Беда, брат!

Ниптасан не успел ничего спросить, как появилась царица, ловко слетела с коня и, подбежав к мужчинам, зло зашипела:

– Ну что, дождались?! Теперь Массилия в руках у Массиниссы! Кто теперь пойдет против него, если он заплатил Карфагену всю дань за десять лет?! Во всех храмах и на всех площадях теперь будут славить его имя! Все пропало!

Теперь у верховного жреца сложилась картинка, и он понял, почему царица и брат в такой панике. Массинисса, без сомнения, сделал сильный ход: отмена дани на десять лет даст возможность народу Массилии неплохо разбогатеть. И массилы знали, кому они этим обязаны. К тому же из-за предательства Сифакса Гайя теперь стал самым близким африканским союзником Карфагена, и, следовательно, в Столице мира будут заинтересованы, чтобы его сын, воюющий за пунийцев, занял трон в Цирте. В этой ситуации совершать переворот было бы полным безумием. Если бы что-то и удалось провернуть, то это «что-то» не поддержал бы карфагенский сенат.

Видя, что мужчины задумались, царица со слезами вскрикнула:

– Значит, все! Больше ничего не делаем?! Мы столько потратили времени и денег, подбирая нужных людей! Мы столько раз то назначали, то отменяли дату выступления! В нас уже никто не верит! А теперь еще и это…

– Коварный Массинисса! – проговорил Эзалк. – Даже отсутствуя в стране, он умудряется укрепить здесь свои позиции!

– Выбирай выражения! – неожиданно возмутилась Аглаур. – Ты все же говоришь о царевиче и моем сыне! Я не думаю, что он сделал это с видами на будущее, скорее всего, спасал свои капиталы в Карфагене. Война в Испании, на которую он отправился, по-видимому, затянется надолго.

– Тогда чего вы испугались? – приободрился Ниптасан. – Теперь, благодаря ему, мы, когда придем к власти, получим более богатое царство – только и всего! А за десять лет люди обязательно забудут, кому они обязаны своим обогащением: на добро память обычно короткая, это зло хорошо запоминается. Да, нам придется снова отложить на несколько лет свои планы. Главное, ты, Эзалк, не умри раньше времени, иначе все дело нам испортишь!

– Я вообще-то не собирался… – проговорил брат и, подозрительно посмотрев на верховного жреца, спросил: – А почему ты так сказал?

– Ты хорошо начал, брат, когда приехал в Цирту: к тебе потянулись не только кочевники, но и горожане. Но сейчас ты больше шляешься по пирушкам у богатых массилов и почти не видишься с простыми людьми!

– Я поддерживаю нужные связи!

– Это «связи» тебя поддерживают, когда выводят после пьянок из своего дома, и это замечают все массилы. Тебя теперь и Гайя ничуть не опасается, видя, во что ты превращаешься. В Массилии еще не было царей-пьяниц и не будет, если будешь так себя вести!

Эзалк опустил голову. Потом примирительно пробормотал:

– Хорошо, брат, я буду сдержаннее. Но сколько нам еще ждать? Как ты думаешь?

– Мне сообщают, что состояние Гайи вновь ухудшается. Массиниссы нет, и дорогие лекари из Карфагена теперь к царю не ездят. Я буду усердно молиться Баал-Хаммону за его здоровье.

Увидев вопросительные взгляды Аглаур и Эзалка, верховный жрец пояснил:

– Попрошу, чтобы наш главный бог не слишком долго продлевал его мучения.

Брат понимающе и довольно улыбнулся, царица изобразила легкое смущение.

* * *

Прибыв на земли племени эдетанов, войско Массиниссы долго время оставалось без дела. Оба командующих, так и не получив конкретных инструкций из Карфагена, не могли поделить власть, и им какое-то время было не до нумидийцев. Напряженность между Гасдрубалом Гисконидом и Магоном Баркидом усилилась, когда в регион с армией прибыл еще один брат Ганнибала – Гасдрубал Баркид. Его войско встало лагерем неподалеку, у испанского города Амторгис.

Тем временем римские полководцы не стали дожидаться, пока все эти войска объединятся, и двинулись на них. Их объединенные силы насчитывали тридцать тысяч римлян плюс двадцать тысяч иберийских наемников. Две трети этой армии под командованием консула Публия Корнелия Сципиона двинулись против Магона Барикида и Гасдрубала Гисконида в надежде разгромить их поодиночке. Римский военачальник спешил, опасаясь, что пунийцы уйдут в горные леса, где его легионеры не смогут продемонстрировать свои лучшие боевые качества. Оставшуюся треть войска брат полководца Гней Корнелий Сципион повел против Гасдрубала Баркида, который оказался ближе к расположению римских войск.

Когда разведчики сообщили пуническим полководцам, что тридцатипятитысячная армия Публия Сципиона приближается к их лагерям, распри тут же прекратились. Магон и Гисконид объединились и решили руководить сообща, прислушиваясь к советам друг друга.

Но первым удалось отличиться Гасдрубалу Баркиду. Он узнал, что больше половины пятнадцатитысячного войска Гнея Сципиона составляют кельтиберы-наемники, и решил вывести их из игры. Пунический военачальник послал к ним своих самых ловких агентов с деньгами, и те уговорили испанцев уйти от римлян.

Когда они стали сворачивать свой лагерь, Гней спросил:

– Куда вы собрались? Мы вот-вот вступим в бой с пунийцами! Вам же хорошо заплатили!

– Дело не в деньгах, – с серьезным выражением лица произнес командир кельтиберов. – У нас на родине вспыхнула война с соседним племенем, и вожди велят нам возвратиться. Мы быстро победим, вернемся и отработаем римские деньги. Так что не волнуйся, дорогой Сципион!

Остановить их силой Гней не мог: римлян было гораздо меньше. К тому же через разделявшую врагов реку стали переправляться войска Гасдрубала Баркида. Теперь у пунийцев стало вдвое больше войск, чем у римлян. Сципион скомандовал начать отступление и отправил к брату гонца сообщить о своем решении.

Тем временем Публий Сципион надвигался на основные