Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

мисс Чадли. Что ж, придворные круги ждет немало сюрпризов, когда выяснится, что крошка Георг внезапно стал мужчиной.

— Всё, — поспешно добавила мисс Чадли, — теперь зависит от мисс Лайтфут.

— О да, теперь всё зависит только от нее.

Сердце Георга неистово колотилось, когда он открывал дверь в комнаты. Слуга, поклонившись, проводил его в покой, обставленный со вкусом, хотя и без лишней роскоши. Там уже ждала молодая женщина — судя по всему, служанка Ханны.

— Милорд, молодая леди останется лишь на полчаса, после чего ей должно уйти.

— Будет… будет так, как она пожелает, — пробормотал Георг.

— Прошу прощения у вашей милости… леди сейчас войдет.

На несколько секунд Георг остался в комнате один. Горло сдавило, в глазах помутилось. С ним никогда прежде не случалось ничего подобного; всё это походило на прекрасный сон. И всё это — благодаря мудрой мисс Чадли.

Дверь отворилась, и на пороге возникла она — чудесное видение из окна бельевой лавки. У Георга перехватило дыхание. Она пошла ему навстречу — безмятежная, она всегда останется такой, — и лишь легкий румянец на щеках выдавал ее волнение.

— Я… я наде-еюсь, вы на меня не сердитесь, — запинаясь, выговорил он.

Она присела в реверансе.

— Ваше Высочество должны меня простить. Меня никогда не учили, как вести себя с королевскими особами.

Какие пленительные слова! Как милостиво они были сказаны.

Повинуясь порыву, Георг преклонил перед ней колени.

— О нет, — промолвила она. — Тебе не должно этого делать.

«Тебе не должно». Какая прелестная манера изъясняться. Она ей очень шла. Он хотел поцеловать ей руку, но почувствовал, что пока не смеет касаться её. Она могла возмутиться, а он не желал, чтобы она ушла, не дав ему возможности поговорить с ней.

Он довольно неуклюже поднялся на ноги.

— Вблизи вы еще прекраснее, чем в окне.

— Ваше Высочество очень добры ко мне.

— Я хочу быть добрым. Если бы я только знал, как.

— Не присесть ли нам, чтобы побеседовать?

Всё, что она говорила, казалось ему удивительным и преисполненным мудрости.

Они сели рядом на софу; он старался не придвигаться слишком близко, боясь её обидеть.

— Я никогда прежде не беседовал подолгу с дамами, — признался он.

Её тронули его искренность и честность. Ничто не могло очаровать её сильнее. Он был неспособен на притворство; в нем сквозила пленительная невинность. И это был принц Уэльский!

Она сказала:

— Я знаю, что ты — принц Уэльский.

— Надеюсь, это не гневит вас.

— Нет, но это мешает нам быть друзьями.

Он встревожился.

— Я так и опасался. Но мисс… э-э… одна моя знакомая сказала, что наши встречи возможны.

— Как та, что происходит сейчас.

— Я надеюсь, что это лишь первое из многих свиданий.

— Таково ли твое желание?

— Я желаю этого больше всего на свете. Я никогда не видел никого столь же прекрасного, как вы. Я был бы счастлив всю жизнь просто смотреть на вас.

Она кротко улыбнулась. Она была почти так же неопытна, как и он; и ей было приятно сидеть рядом с ним и разговаривать.

Говорила больше она, так как он всё время боялся её оскорбить. Ханна рассказала ему, как попала в бельевую лавку и как жила там все эти годы. Он слушал жадно, словно то была повесть о великих приключениях. Они не могли поверить, что полчаса уже истекли, когда мистер Эмс деликатно поскребся в дверь.

Георг схватил её руки; он не мог отпустить её, не получив обещания, что они встретятся здесь снова… в ближайшие же дни.

Если это удастся устроить, ответила Ханна, она придет.

Джейн с любопытством поглядывала на неё, пока их закрытая карета подпрыгивала на ухабах по пути к Джермин-стрит. Служанка казалась более взволнованной, чем Ханна; но Ханна изменилась: в ней появилось тихое сияние. Она знала, что любима — преданно и бескорыстно, и никем иным, как самим принцем Уэльским.

ПОБЕГ

Встречи стали регулярными. Закрытая карета, поездка с Джейн, упоительное свидание на Хеймаркете… всё это вошло в привычку. Георг любил её. Он сам сказал ей об этом. Он признавал, что мало знает о жизни, но любви не нужно учиться; она приходит сама и вмиг наполняет существование смыслом.

Они говорили о любви, о своем обожании друг друга; им было достаточно уверенности в новых встречах, случайного прикосновения рук и редких поцелуев. Оба осознавали, какая пропасть разделяет племянницу торговца бельем и принца Уэльского, но они не обсуждали этого.

Всё, о чем они просили — это быть вместе.

***

Ханна изменилась. Сама она не замечала, насколько сильно. Когда дети заговаривали с ней, она отвечала невпопад; она забывала о домашних делах, которые прежде выполняла машинально; более того, её красота стала столь ослепительной, что это заметил даже торговец бельем.

— Что происходит с Ханной? — спросил он жену.

Лидия и Мэри заметили перемену раньше него, и Лидия предположила, не влюблена ли Ханна.

— Она часто ходит на Ладгейт-хилл, — продолжала Лидия. — Подозреваю, она видится с Исааком. Возможно, пришло время устроить их брак.

— Исаак моложе неё и едва ли в том положении, чтобы заводить семью.

— Возможно, если дать ей приличное приданое…

— Нам нужно думать о собственных дочерях. Ханна наделена красотой. Пожалуй, этого приданого с неё хватит.

— Что ж, ей уже двадцать три года, возраст для замужества вполне почтенный. Наш долг — пристроить её, как и наших собственных дочерей.

Генри согласился. И хотя Исаак был молод и пройдут годы, прежде чем он унаследует дело отца, Аксфорды были доброй квакерской семьей, а Ханне, разумеется, следовало выйти замуж за члена Общества Друзей.

Генри решил прогуляться до Ладгейт-хилл, чтобы переговорить с мистером Аксфордом о его сыне и Ханне. Мистер Аксфорд заметил, что Исаак несколько юн для брака, но, несомненно, увлечен Ханной, и раз она добрая квакерша, он не станет возражать против этого союза. Приданое было бы весьма кстати. Торговля бакалеей не так прибыльна, как бельем, и Исааку не помешало бы вложить в дело немного денег.

Мистер Уилер объяснил, что не может выделить большое приданое девушке, которая приходится ему всего лишь племянницей, когда у него подрастают свои дочери. Но молодые люди явно тянутся друг к другу. Ханна вечно ищет предлог, чтобы зайти в лавку к бакалейщику.

— Она заходит к