Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

протягивание под килем из казни в несколько экстремальное развлечение. Капитан, вопреки ожиданиям, отнесся к этому снисходительно.

Жаркий день клонился к вечеру, но солнце все еще жгло кожу и нестерпимо нагревало металл. После заката мгновенно и сильно холодало, но пока на палубе творилось форменное безобразие – вместо того, чтобы добропорядочно окатить палубу из шланга и закончить на этом приборку, вахтенные матросы предпочитали окатывать из шланга друг друга, носиться по скользкой палубе, орать, дурачиться и вообще радоваться жизни. Вахтенный офицер в лице Джо им нисколько не препятствовал, скорее, очень страдал от невозможности присоединиться. Я как раз выбрался наверх, тут же поскользнулся на мокром трапе и заметил несчастное лицо Джо:

– Чего такая кислая?

– Жарко и купаться хочется. – Конечно, ей было жарко. В черном, наглухо застегнутом кителе-то. Я прикинул график движения – шли мы с небольшим опережением – и решил взять ответственность на себя.

– Иди, переодевайся. Я тебя подменю. – Мы удачно шли бейдевиндом, поэтому курс менять не пришлось. – Прямо руль! Эй, на палубе! Бросайте игрушки. Убираем грот и фок!..

Когда Джо снова вышла на палубу в купальнике, «Гончая» лежала в дрейфе, за кормой болтался спасательный круг, а с левого борта висел штормтрап.

– Все желающие – купаться. – Объявил я с мостика. – И чтобы одновременно не больше двух человек в воде!

В районе русленя быстро выстроилась очередь. Прыжок в воду, доплыть до штормтрапа, вернуться на борт – и одним разом никто не ограничивался. Вскоре на палубу выползла и остальная часть команды. Я присматривал за купальщиками и за кораблем и слегка завидовал. А еще боялся. Вот сейчас зайдет солнце, и на палубу может выйти капитан, выйти – и не обрадоваться превращенному в аквапарк кораблю. Но стойкое желание сходить за курткой я ощутил задолго до того, как солнце обрушилось в море. Через десять минут в воде никого не осталось, и я с чистой душой скомандовал всем, кроме вахты, идти пить чай, а вахте выходить на брасы грота.

– Подождите, Рудольф, – мягко сказал капитан, то ли неслышно подходя, то ли просто материализуясь у меня за спиной. – И никогда больше не отпускайте впередсмотрящего купаться, ладно?

В этот момент прибежала счастливая Джо, размахивающая двумя кружками чая.

– Держи, – сунула мне одну. – Спасибо тебе. Ой… здравствуйте, сэр.

– Заступайте на вахту, Джо, – капитан был настроен мирно. – Кто у вас сейчас впередсмотрящий?

– Кажется, Лайам, – нахмурилась Джо.

– Лайаму сделаете выговор, – велел капитан, – а сейчас смотрите – примерно на час корабль, видите?

Присмотревшись, я заметил, что в темнеющем небе где-то почти на горизонте действительно белели паруса. Джо кивнула.

– Нам надо подойти как можно ближе к нему и снова лечь в дрейф. Это будет несложно, они не двигаются. В идеале мы должны оказаться там до заката.

– Принято, сэр. Вахта! На брасы грота!

Когда я вернулся на мостик после ужина, как раз под восьмую склянку, солнце все еще не зашло, но стало уже совсем холодно. Я отпустил Джо с условием, что она меня подменит на время, потребное на одну сигарету, и принял командование. Ветер был слабый, и четыре мили мы ползли около часа. Хорошо хоть обошлось без поворотов, и до заката мы успевали. А то бы за купание команды мне пришлось бы дорого заплатить.

Корабль оказался не чем-нибудь, а галеоном шестнадцатого века, хоть сейчас в золотую эскадру. Учитывая количество загадочных кораблей, которые я уже повстречал, я начинал сомневаться, уходят ли на покой мало-мальски примечательные суда вообще. Галеон мирно дрейфовал, и на нем не горело ни одного огня. Изо всех сил напрягая глаза, я разглядел флаг. На болтающемся красном полотнище чернел… могендовид. Очень хотелось курить, но Джо все не было, и я, дождавшись, когда мы подойдем на минимальное безопасное расстояние, приказал убирать брамселя, а потом и нижние паруса.

Джо появилась вместе с Рамсесом. И с капитаном.

– Отлично, Рудольф, – коротко кивнул капитан. – Прикажите спустить вельбот. Я с визитом. Отдыхайте, вернусь не раньше полуночи.

– Есть. Приготовиться спустить вельбот по правому борту! Выходим на талевы!..

Капитан отбыл вместе с доброй половиной моей вахты, а мы наконец-то отправились курить. С бака был прекрасно виден вельбот и легкий разнобой в движении весел.

– Чего-то тараканят твои, – ехидно сказал Рамсес.

– С твоих пример берут. Египетские методы гребли для современных лодок плохо подходят…

Впрочем, гребцы быстро подравнялись – капитан очень щепетилен в подобных вопросах. На галеоне меж тем никак не реагировали на подходящий вельбот и даже не приняли брошенный конец. Наши пришвартовались, конечно, но не без труда и явно без всякого удовольствия. Капитан поднялся на борт, и в вельботе загорелись оранжевые точки сигаретных огоньков.

– И что это было? – высказала общий вопрос Джо.

– Мертвый корабль? – предположил я.

– И ветер носит его по океану уже четыреста лет, и костяные ладони скелета все еще сжимают штурвал, и члены команды навеки остались там, где их застигла смерть… – подхватила Джо.

– Да бросьте. – Поморщился Рамсес. – Посмотрите сами. Нормальный корабль, чистый, целый.

– Тогда как ты это объяснишь?

Старпом с ответом не нашелся. Так мы и сидели еще часа два, изредка перебрасываясь претендующими на остроумие репликами, и заметили, что вельбот отвалил от борта галеона и двинулся обратно, только когда они уже швартовались к «Гончей». В результате принимали мы их самолично, все втроем.

Первый же матрос, забравшийся на палубу, недоумение и негодование выражал громко:

– Совсем они там охренели! Смотрят на конец и не притронутся. Сидят в темноте. И отвечают только «нельзя». То нельзя, это нельзя.

– Конечно, нельзя, – невозмутимо подтвердил капитан, поднявшись на борт, – завязывание и развязывание узлов, а также зажигание огня – запрещенные работы. Будьте любезны заняться подъемом вельбота.

– Что значит «запрещенные работы»? – не поняла Джо.

– Какой сегодня день недели, не подскажете?

– Пятница.

– Вот вам и ответ. Капитана «Эсперанцы» зовут дон Яго де Куриэль, остальное выясняйте сами. И давайте продолжать движение.

Взгляд на часы показал, что вахта по-прежнему моя, и я пошел на мостик. Джо с Рамсесом скоро ко мне присоединились, притащив с собой ноутбук. Интернета, понятно, не было, и я тихонько скорректировал курс, чтобы подойти ближе к земле. Потом вахту принял Рамсес, но мы с Джо тоже не спешили уходить. Пили кофе и поминутно проверяли, не нашлась ли сеть. Наконец часам к трем ночи мы узнали подробности биографии Иакова Куриэля. Марран, капитан испанского флота, чуть не сожженный инквизицией, но освобожденный командой (в этот момент я понял, что ради нашего капитана тоже без проблем покрошил бы целый инквизиционный трибунал), бежал в Новый Свет и стал адмиралом пиратской эскадры. На всех его кораблях соблюдалась не только строжайшая военная дисциплина, но и шаббат. Что бывало, когда на субботу выпадал, скажем, шторм, нам выяснить не удалось. Смущало только одно – все источники уверенно сходились на том, что жизнь свою капитан де Куриэль закончил в Цфате, занимаясь там каббалой и забыв про море. Но этот вопрос мы решились все-таки задать капитану – в конце концов, он сам велел нам разобраться в происходящем.

– Сэр, – дипломатически осведомился Рамсес после утреннего построения, – вас вчера приглашали на субботнюю трапезу?

– Разобрались все-таки? Молодцы.

– Скажите пожалуйста, а что они делают, когда в субботу шторм или там бой продолжается? – не удержалась Джо.

– Полагаю, проводят каббалистический ритуал, чтобы везде была суббота, а у них на борту – четверг, – усмехнулся капитан.

– Кстати, о каббале. – Вмешался я. – Как насчет того, что он к концу жизни стал святым отшельником?

– Вы меня удивляете, Рудольф, – развел руками капитан, – вы представляете себе прирожденного моряка, прирожденного капитана – посмотрите, как предана ему команда – поставленного перед выбором между морем и каббалой? Что бы вот лично вы выбрали на его месте?

Великое зеленое море

Там, взглянув на пустынную реку,

Ты воскликнешь: «Ведь это же сон!

Не прикован я к нашему веку,

Если вижу сквозь бездну времен».

Николай Гумилев, «Египет»

В Хайфе корабль простоял три дня, но уже к вечеру первого дня мы не удержались и отпросились в Иерусалим.

– Как думаете, капитан не обидится? – неуверенно спросила Джо.

Среди