Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

я, не особенно веря самому себе. Пиратское государство семнадцатого века было признано выдуманным с момента первого появления информации о нем. А даже если оно и в самом деле существовало, то срок его жизни составил лет двадцать, что ли. – Это же утопия.

– Рудольф, мне здорово надоело слышать от вас, что того, этого или еще чего-нибудь не существует, – в голосе капитана прорезалось раздражение. – Если вы все еще не привыкли к своей сбывшейся мечте – может быть, вы сами не существуете?

– Существую, – неуверенно ответил я.

Жизнь на корабле, тихая и размеренная, порой заставляла усомниться то ли в собственной реальности, то ли в том, что я еще жив – историю нашего капитана я помнил хорошо, и временами, честно говоря, боялся не заметить собственную смерть.

– Ну раз существуете, тогда расскажите друзьям про Либерталию. Информирование команды я оставляю на ваше усмотрение. Но очень надеюсь, что там вы все поймете кое-что о власти, в жизни пригодится. А сейчас будьте любезны подготовить корабль к отплытию.

Отчалили мы вечером, когда командование принял капитан, а на вахту заступили его матросы. У меня появилось подозрение, что мы снова идем не столько «куда-то», сколько «когда-то», но его я оставил при себе, а вместо этого собрал на баке вахту, Джо с Рамсесом и тринадцать кружек чая, закурил и стал рассказывать о попытке построить коммунизм, предпринятой в семнадцатом веке и, разумеется, не увенчавшейся успехом. Хотя кто знает, что мы увидим по прибытии.

– Основой их государственного строя был кодекс пиратской чести…

– Отличное местечко! – одобрила Джо. – А на главной площади мачта вкопана, чтобы на ноках вешать?

– И пруд выкопан, чтобы по доске гулять, а как же, – слегка разозлился я, – вы слушать будете, госпожа второй помощник?

– Буду, буду. Пиратский кодекс, свобода, равенство, братство, что дальше?

– Вот ты смеешься, а у них реально были свобода-равенство-братство, у цветных равные права с белыми… Для семнадцатого века серьезный прорыв, прямо скажем. Что еще? У них была выборная власть. Главный государственный орган – ассамблея, в которую входил один человек из каждых десяти, главу республики выбирали сроком на три года. А главное, они отменили деньги.

– А как тогда? – после долгой паузы задал логичный вопрос кто-то из матросов.

– Не знаю. – Честно ответил я. – Распределение вещей и продуктов наверное, а труд всеобщий.

– А женщины? Выпивка? – не унималась команда.

– Придем – увидим.

Хорошо быть офицером – всегда можно запретить подчиненным задавать тебе неудобные вопросы.

До Мадагаскара мы шли пять с лишним суток, делая по полных восемь узлов. К ночи шестого дня мы пришвартовались к длинному деревянному причалу. В порту стояли еще несколько кораблей кроме нашего – тоже деревянные парусники, и, если мне не изменяет память, ни один из них не числится в современных реестрах исторических судов.

– Поскольку мы с официальным визитом, борт до утра никому не покидать, – предупредил капитан. – С утра всем быть в исторической форме. Господа офицеры, зайдите сейчас ко мне.

Мы надеялись на дополнительные разъяснения, но вместо этого капитан выдал нам по изрядному мешочку тяжелых серебряных монет и велел распределить между матросами:

– А то знаю я вашу любовь к портовым кабакам, – пояснил он, – а евро ваши богомерзкие тут не имеют хождения.

– В Либерталии же отменены деньги, – удивилась Джо.

– Вы что, Джоанна, – еще сильнее удивился капитан, – как человеческое сообщество может жить без денег?

Рамсес попытался было протестовать и рассказать, что в Египте денег не было, но его никто не стал слушать.

Утром в порт прибыла торжественная делегация, облик и костюмы которых превратили подозрения об имевшем место нарушении пространственно-исторического континуума в уверенность. Мы трое стояли рядом с капитаном, и видели, с какой искренней радостью он обнял молодого человека, представленного нам как адмирал Либерталии. Поскольку парадный обед в нашу честь был назначен только на вечер, капитан отпустил всех на берег, наказав явиться трезвыми.

Посмотреть на коммунизм в действии хотелось, поэтому мы благоразумно воспользовались разрешением, пока Кэссиди не передумал. Либерталия оказалась чистеньким небольшим городком, больше всего напоминающим декорации к старому вестерну. Пять улиц, из которых одна Главная, церковь, ратуша, банк. Лавок и питейных заведений было в избытке, даже два публичных дома нашлись. Цветных на улицах было немного, на Джо в мужском, по сути, костюме, зашедшую с нами в бар, смотрели странно. Виселица перед ратушей, кстати, все-таки обнаружилась. На Город солнца все это никак не походило, скорее на гнездо Берегового братства, как я себе их представлял по книгам и фильмам. Ром, женщины, для самых предусмотрительных – возможность перевести деньги куда-нибудь в безопасную Францию.

Но Конституция в республике на самом деле была – нас пустили в ратушу на нее полюбоваться, нас вообще всюду впускали. Прочитав о беспрекословном подчинении капитану, о порядке раздела добычи с обязательной дополнительной долей получившем увечье в бою, о равенстве членов экипажа и так далее, мы совсем запутались. Коммунизмом тут не пахло, просто морской обычай. Ну и выборная власть, да. Выпили еще по рюмке рома и вернулись на корабль.

– Капитан велел вам всем сразу к нему, – доложил вахтенный на трапе.

– Теперь вам все понятно про коммунизм, господа? – поинтересовался капитан.

– Ничего нам не понятно, сэр, – признался Рамсес, – где там коммунизм? Где утопия? В лучшем случае демократия, и то с натяжкой.

– Коммунизм на земле построить невозможно, Рамсес, это аксиома. А демократия – отличная штука. В государстве размером не крупнее Либерталии или Афин. И при условии разумного ограничения избирательного права, само собой. Согласитесь, равноправие возможно только между равными. А люди равны только перед Богом. На этом свете их не смог уравнять даже полковник Кольт. Но впрочем, дело совсем не в коммунизме, век бы его не было. Мы пришли сюда, чтобы вы все побывали в порту приписки «Гончей». Завтра разберетесь с местными формальностями, ну и вообще, офицеры должны знать такие вещи. Кроме того, придется мне вас всех научить проводить корабль сюда… ну и в другие подобные места. Рамсесу будет попроще, но и остальные должны справиться.

Добрая надежда

Да, вот он, мой самый желанный,

Единственно правильный путь!

Пробиться сквозь тину будней,

Соленого ветра глотнуть.

Нурдаль Григ

Покинув Мадагаскар, мы двинулись дальше на юг.

– Видимо, Моргана на борту нам мало, пингвин нужен, – ворчала Джо, старательно прокладывая курс вдоль берегов Африки. Поставив жирную карандашную точку на Порт-Элизабет, она поинтересовалась: – А потом куда?

– В Бразилию, – предположил я, ошивавшийся тут же, в рубке.

– Латиноамериканских девушек в списке трофеев не хватает? – вообще-то она определила этих девушек через смачное описание определенных анатомических подробностей, но для бумаги ее слова плохо подходят.

– Необязательно… Шоколадом закупимся. И кофе, – смущенно возразил я.

Вообще, кофе у нас на борту – предмет первейшей необходимости, важнее GPS. Без спутниковой навигации мы обойдемся, секстанты с компасами никто не отменял, а вот без кофе вся команда, и в первую очередь офицеры, впадет в глубокое уныние, будет спать на ночных вахтах и пропускать утреннее построение. Особенно пострадает без кофе вахта фока, которая, как известно, не спит никогда – на время ее утреннего сна приходится построение и приборка, а на время вечернего – все интересное. Поэтому в кают-компании стоит профессиональная кофемашина – капитан, хоть и ворчит о ее неэстетичности, сам не брезгует ей пользоваться; и не редкость увидеть на юте строй кружек по числу вахтенных матросов. Есть на камбузе и коллекция джезв, и каждый изощряется как может, выдумывая рецепты и сочетания специй. На худой конец, конечно, кофе просто заваривается кипятком во френч-прессе или прямо в чашке. Единственное, чего на «Гончей» не бывает никогда, так это растворимого кофе. Так сложилось, что помимо вынужденной кофеиновой зависимости – а иногда неделями приходится спать вполглаза – кофе мы трое искренне любим и отличаемся в этом вопросе определенным пижонством. В результате в любом портовом городе кофейня ищется едва ли не прежде кабака, а кофейная лавка – раньше книжного магазина. Посещение Израиля сильно обогатило наши запасы, да и в египетских, йеменских