Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

обиделся и покинул их, величественно удалившись на палубу.

Отошли мы действительно быстро, еще до полудня. Незадолго до этого в порт вошла красивая красная яхта, и сошедших на берег так же встретили смешливые светловолосые девчонки. Мне показалось даже, что я заметил знакомую рыжую головку. Что все это значит, дьявол меня побери?

– Не переживай, – подошла ко мне Джо уже позже, когда я курил с впередсмотрящим, вместе с ним оглядывая горизонт.

– Да я не переживаю, – я даже пожал плечами, – девкой больше, девкой меньше. Жалко, не узнал, что у них в Фарсунне за мода такая…

– А я знаю, – обрадовалась Джо.

– Откуда? – недоверчиво спросил я.

– Капитан рассказал. Смотри, – речь ее приобрела такие интонации, что по окончании морской карьеры Джо вполне могла вернуться в Фарсунн и занять место скальда при дворе тамошнего конунга, – говорят, что это случилось давным-давно, почти две тысячи лет назад, – тут она прервала сама себя и придирчиво уточнила: – конечно, две тысячи лет назад тут еще вообще ничего не было, поэтому самая ранняя дата – век десятый. Все мужчины Фарсунна вышли в море на лов сельди, и женщины остались одни. И вот однажды во фьорд зашел боевой драккар. Прекрасные жительницы фьорда очаровали викингов… Так что можно представить, какой тогда произошел трэш и угар. Потом вернулись рыбаки и прогнали викингов из своего поселения. Драккар ушел, но женщины Фарсунна никогда не забудут те дни и тех мужчин. Поэтому до сих пор каждый корабль, заходящий в гавань, встречают со всем возможным гостеприимством и лаской… в робкой надежде, что викинги вернутся обратно.

Джо проговорила все это с похоронно-торжественным лицом, но, окончив рассказ, расхохоталась вместе со мной.

– А заходили-то мы туда зачем? Команду развлечь? Чего-то я раньше за капитаном такого альтруизма не замечал, – спросил я, отсмеявшись.

– Странный вопрос. За водой.

– А почему именно туда? Скажем, в Кристиансанне воды нет?

– Чтобы сэкономить, естественно, – Джо посмотрела на меня, как на любимого, но безнадежно тупого пса, – ты вообще представляешь, во что нам грот-марсель обошелся?

Eine Weihnachtsgeschichte9

The frost was on the village roofs as white as ocean foam;

The good red fires were burning bright in every «long-shore home10.

Р. Л. Стивенсон, «Рождество в море»

Ноябрьский переход по Балтике – не то, что я мог бы посоветовать в качестве увеселительного морского круиза. Море уже засыпает и глухо огрызается, если кто-то пытается его тревожить, то мерно качая корабль по килю, отчего быстро перестает хотеться жить, то взрываясь коротким бешеным штормом. Обледенелые снасти царапают руки, дыхание стынет у губ… короче говоря, к тому моменту, как мы шли по Фленсбургскому фьорду, и я стоял на мостике, подняв воротник куртки и обхватив плохо гнущимися пальцами кружку с горячим чаем, никакая морская романтика меня уже не трогала. Чертовски хотелось на твердую землю, а еще выспаться, в душ, согреться по-настоящему и учинить пьяный дебош.

К счастью, во Фленсбурге мы встали прочно – до весны. И если поначалу отбоя не было от посетителей, экскурсантов, желающих залезть по покрытым льдом вантам или ненадолго выйти под парусами, то к декабрю мы сделались просто привычной местной достопримечательностью, и визитами нас удостаивали редко. У команды появилось свободное время. Джо даже слетала домой, в Англию, но вернулась уже через неделю, по горло сытая семейными ценностями.

Здесь ей не повезло – команду как раз охватила предрождественская лихорадка, и тихие семейные идеалы котировались весьма высоко. Начало сумасшествию положил сам капитан, однажды сухо поинтересовавшийся на утреннем построении:

– Господа, что за безобразие творится у нас на палубе?

Я в панике огляделся. Вчера корабль был отчищен и отдраен досуха, но за ночь на палубу и планширь успел нападать легкий снежок. В этом что ли дело?

– Разрешите уточнить, сэр, – спокойно вмешался Рамсес, – вы имеете в виду снег?

– Нет, я спрашиваю, почему на борту нет елки? Я же говорю – безобразие, – повторил капитан.

– Принято, сэр. Будет сделано.

– И все остальное, пожалуйста. Веночки, гирлянды, вертеп…

– И омелу на грот-мачте не забудьте, – буркнула себе под нос Джо.

– Спасибо за идею, Джо. И омелу на грот-мачте, – невозмутимо закончил капитан.

Соскучившиеся матросы дружно взялись за дело. Честно говоря, вкус нам местами изменял. Во всяком случае, венки из остролиста над пушечными портами и красные шапки на головах резных дельфинов капитан назвал безобразием абсолютно искренне и потребовал убрать.

В середине декабря я в одиночку бродил по городу в поисках, страшно сказать, рождественских подарков. Ну, бродил – это громко сказано, скорее короткими перебежками передвигался от магазина к магазину, перчаткой прикрывая лицо от мерзлого ветра с моря. Мороз стоял дикий, глаза слезились, воздух примерзал у ноздрей. Улицы серебрились под невероятно ярким солнцем.

Дарить подарки хорошим друзьям иногда бывает ничуть не легче, чем бабушкам с дедушками, особенно если эти друзья женщины. Обычную женскую дребедень вроде не подаришь… книги? табак? выпивка? А ведь есть еще капитан…

Сложнейшие умозаключения прервал удар в плечо, ощутимый даже сквозь толстую куртку. Я обернулся. Крошечная девочка, вся пушистая и розовая, не успела еще опустить руку после броска и стояла, уставившись на меня и открыв полубеззубый рот. Представляете, сколько упорства нужно, чтобы слепить снежок на таком морозе? И что это будет за снежок? Господи боже мой, она еще и перчатки сняла для этого…

– Простите пожалуйста, она целилась в меня, – к многострадальному плечу опять прикоснулись.

Она стояла спиной к солнцу, и из-за этого я не смог ее сразу разглядеть. Увидел только сияющую золотую фигуру, как в фильмахпоказывают.

– Простите, – встревоженно повторила она, – она не слишком сильно вас ушибла?

С другого ракурса она оказалась, конечно, совсем не золотым ангелом, а просто высокой красивой девушкой – светловолосой, с тонким точеным лицом. Фигуру, к сожалению, скрывала тяжелая зимняя одежда.

– Все в порядке. Но вы мне теперь должны, – грех не воспользоваться такой ситуацией.

– И что же? – прищурилась она. На носу внезапно обнаружились веснушки, неожиданные в декабре и оттого милые.

– Посоветуйте, что можно подарить девушке двадцати восьми лет, если она во-первых, боевой товарищ, а во-вторых, второй помощник капитана парусного фрегата.

– Так вы с того корабля? – ахнула девушка. – Меня зовут Эмма.

– Рудольф, – вздохнул я. – Пойдемте вместе выгуливать вашего юного терминатора, что ли.

Судя по тому, как она незамедлительно подхватила меня под руку, больших усилий прилагать мне не придется. Впрочем, пожалеть о приглашении тоже не пришлось, а время показало, что первое мое предположение оказалось ошибочным. Мы довольно быстро вернули девочку (к счастью, племянницу, а не дочь) домой и гуляли по Фленсбургу вдвоем, от одного празднично украшенного магазинчика или кафе к другому. Походя купили подарок Джо – сережки с голубыми камнями («Сережки?», – усомнился я. «Ну да, – пожала плечами Эмма, – что же, оттого, что она второй помощник, она перестает быть женщиной?»). А потом Эмма показала мне чудесную букинистическую лавочку совсем недалеко от порта, и там я нашел подарок даже для капитана – карманный вариант Theatrum Orbis Terrarum Ортелия издания тысяча шестьсот восемьдесят четвертого года. Цену атласа я, конечно, предпочел забыть сразу и навсегда, но зато купил подарок, а заодно и произвел впечатление на девушку. А произвести впечатление хотелось, честно говоря.

Так и пошло. День за днем мы гуляли по Фленсбургу, слушали орган в соборе святого Николая, съездили в замок, перебирали безделушки в антикварных магазинах, устраивали сравнительную дегустацию глинтвейна в разных кабачках, я рассказывал ей о море, а она мне о своей относительно тихой жизни – на самом деле она была археологом, по полгода проводила в поле, и скучной ее жизнь назвать было никак нельзя. И как-то так выходило, что мы просто гуляли и разговаривали, я даже не поцеловал ее ни разу. Хотя очень хотелось. Но при взгляде на строгую линию ее губ я каждый раз чувствовал себя сопливым первогодком –