Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

Временное правительство сместили Советы, имевшие на то вполне легитимные права, и плюс к тому – колоссальную поддержку населения. Когда мы говорим, что Украина «получила русские земли», мы де-факто соглашаемся с тем, что сама Украина – не русская земля. Но это абсурдно! Как будто если бы малая часть Донбасса, попавшая в состав УССР, не попала б туда, мы б спокойно согласились с тем, что всё остальное – их по праву.

И даже довод о том, что Рада учредила Украинскую народную республику на месте бывших имперских губерний – не столь убедителен, как может показаться на первый взгляд. Российскими губерниями были, между прочим, в те же времена земли Белоруссии и Казахстана. Ну и какой из этого вывод? Их тоже будем присоединять обратно?

Мы, надо сказать, совсем не против. Однако начав рассказ о том, чего там не было в Российской империи, можно до интересных вещей договориться. В Российской империи, между прочим, не было многих территорий, которые потом появились. И присоединили их как раз большевики.

Скажем, до революции Бухарский эмират и Хивинское ханство, занимавшие значительные части территорий современных Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана, были независимы. В 1920 году, не без помощи Красной Армии, в Хиве и Бухаре произошли революции. Были образованы Хорезмская и Бухарская Народные Советские республики. В 1923 году их приняли в состав СССР.

С кого спросить, что мы потеряли присоединённое Лениным?

С другой стороны, при Ленине у Чечни не было республиканского статуса. В 1924 году вместо Чеченской республики у нас был Северо-Кавказский край со столицей в Ростове-на-Дону. А теперь такая республика есть.

Увы, случается, что сначала чего-то не было, а потом оно вдруг появляется. Межнациональные отношения, тем более в период гражданских противостояний – вещь взрывоопасная: иногда приходится договариваться. Как мы договаривались с Чечнёй в начале «нулевых».

И если нам сто с лишним лет спустя рассказывают, что Ленин мог сделать в 1920 году Украину снова губернией – можно ж столько слов не тратить. Лучше показать на примере Чечни, как у республики отбирают республиканский статус.

Или лучше у Чечни ничего не отбирать, правда? Мы тоже думаем, что для общего спокойствия в державе проще оставить всё как есть.

Вот и Ленин так или примерно так думал по поводу не им созданной Украину. Не глупее нас был.

И на нас надеялся: что мы не будем глупее его.

Тебя точно не хватает в этом списке?

Яркий пример фашизации показала Украина. Если в 2013 году там положительно относились к Бандере 22 %, а к Ленину – 53 %, то в 2023 году Бандеру «положительно оценивали» уже 84 %, а Ленина всего 8 %.

Дальше первая цифра продолжала расти, а вторая – падать. Так выглядит прогрессирующее безумие.

В СССР Украина достигла пика развития. Украинцы никогда не были так богаты и сыты, как в ту эпоху.

Теперь украинскую заразу пытаются привить в России. Местные ненавистники Ленина своим поведением из раза в раз подтверждают тезис «Ленин всегда живой». С мёртвыми так не воюют. Тему уничтожения Мавзолея на Красной площади вынесена ими в государственную повестку и расчёсывается непрестанно.

Придётся напомнить: первым и главным борцом за вынос тела Ленина был Адольф Гитлер. После предполагаемого победного выступления на Мавзолее в 1941 году он собирался отправить саркофаг в Берлинский музей в качестве трофея. Когда план захвата Москвы сорвался, было решено уничтожить Мавзолей вместе со всей Москвой. Но в итоге гитлеровские стяги летели к подножью Мавзолея, ставшему одним из символов Победы. С тех пор актуальность Ленина измеряется весьма просто – перечислением его ненавистников.

Кому ненавистен Ленин? Бесноватым необандеровцам и неопетлюровцам. Любым нацистам и фашистам новой формации. Поуехавшим из России радикальным либералам: нашей разнообразной «творческой интеллигенции», для которой антисоветизм – часть сознания и «символ веры». Несмотря на некоторые послабления в отношении людей со сложной сексуальной ориентацией, которые были приняты советской властью после революции (потом, впрочем, отменены) – Ленина и советский проект ненавидят сообщества с нестандартными гендерными предпочтениями. Ленин, безусловно, ненавистен олигархии и сверхбуржуазии.

Как говорится, «впиши в этот список себя». Если тебя там действительно не хватает.

Зараза окаянства

Многие годы меня, скажу иронически, восхищала песня Бориса Гребенщикова «Полковник Васин», где он, как вы помните, проникновенно спел:

«И люди, стрелявшие в наших отцов / строят планы на наших детей»

Песня была создана в далёком 1988 году. Тогда её бесконечно крутили по советскому телевидению и радио. Всем было понятно, что Борис Борисович поёт про НКВД.

Мало кто знал тогда, что сам Борис Борисович происходил из советской номенклатурной семьи, а дед его как раз и был в известном смысле персонажем песни, потому что с 1938 года служил в НКВД на руководящих должностях.

Получается своеобразный постмодерн. Так и воображаю себе, как сидит Гребенщиков и вдруг вспоминает: «Ой, да у деда юбилей – 50 лет, как он в НКВД пришёл. Надо песню про него написать. Как он жил, какие планы строил – на детей, на внуков…».

С тех пор я, когда подобные, так сказать, песни слышу, сразу стараюсь узнать: где служили дедушки и бабушки у этого смелого юноши или у той яростной барышни, так бесстрашно воюющих с тоталитаризмом, милитаризмом и «совком»?

И много удивительных открытий случается. Так и хочется иной раз спросить: чего ж вы палитесь все?

Дед Гребенщикова, замечу, в годы Великой Отечественной показал себя настоящим героем, бесстрашным советским офицером. Он был достойный человек, неоднократно награждённый своей страной.

В НКВД, однако, служили: дед бывшего главы «Эха Москвы» Алексей Венедиктова[5], и папа поэта Игоря Иртеньева (бежал в Израиль, но, кажется, вернулся), и папа литературоведа Натальи Громовой (тоже после начала СВО съехала в Израиль), и всяческая родня бесноватого журналиста Алексея Невзорова[6].

Помню, был такой – тоже, увы, заукраинский – журналист Игорь Свинаренко: так у него дед одно время был в руководстве НКВД на юго-востоке Украины в те самые 1930-е.

У Ивана Урганта прадед тоже из НКВД. И когда Иван в разгар русско-украинской войны горько спрашивал – «Мы что, возвращаемся обратно в СССР?» – хотелось сказать ему: «Что не так с той страной, которую, не покладая рук, защищал твой прадед и где твоя бабушка стала всенародной звездой? Ты предпочёл бы в 1939 году оказаться жителем какой-нибудь другой европейской страны? Германия подходит тебе? Или Италия? Или Испания? Венгрия или, может быть, Польша?».

Если одна часть номенклатурных советских детей пошла в либералы,