Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

В феодальной Индии, земля являлась самым важным средством производства. Те, кто контролировал землю и эксплуатировал прибавочный продукт, составляли феодальные эксплуататорские классы, тогда как те, кто обрабатывал землю и выполнял другие обязанности, связанные с её обработкой, принадлежали к эксплуатируемому классу. Хотя феодальными эксплуататорами были члены высших каст, а члены низших каст были эксплуатируемыми, это только широкая категоризация. Собственность и контроль не были в абсолютном смысле основаны на касте, так как в класс, присваивавший прибавочный продукт, входили члены различных высших каст, а также тюрки, афганцы, моголы[203] и т. д. Кроме того, члены низших каст обрабатывали землю. В то же время, кастовая система предоставляла разделение труда по отношению к различным услугам, необходимым для сельского хозяйства и деревенского управления, а также для поддержания политико-экономической системы. Тем самым, мы можем сказать, что кастовая система была частью экономического базиса, хотя она не включала в себя все аспекты производственных отношений. Каста и класс не были синонимами, но несомненно, что кастовая система и кастовая идеология сыграли важную роль в порабощении масс и их эксплуатации.

С ростом торговли и коммерции в ранний период британского колониализма, и с ростом капиталистических отношений в результате политики, проводившейся британцами в конце ⅩⅨ в., старая феодальная структура была деформирована. Начался подъём антифеодальной борьбы и антифеодального самосознания, что отражалось в небрахманских движениях[204] и в росте национального самосознания. Постепенно, с ростом капиталистических инвестиций, ростом среднего класса и т. д., существовавшая феодальная структура эволюционировала в полуфеодальную. Стратегия правящих классов Индии после 1947 г.— аграрные реформы, зелёная революция и т. д.— ускорила этот процесс, но демократическая трансформация была далеко не завершена. Искажённый и неполный капиталистический рост в стране не только предотвратил революционные изменения в производственных отношениях (как это произошло в буржуазно-демократических революциях в Европе), но также интегрировал в себя большую часть докапиталистических отношений. Капитализм в Индии, развиваясь как отросток всемирного империализма, не стал революционизирующей силой, он рос, опутанный полуфеодальными и докапиталистическими отношениями. Вот почему старые торговые касты типа баниев и т. д. сегодня — текстильные рабочие, тогда как прежние бханги/зарегистрированные касты[205] — мусорщики в городах и т. д. И поэтому «современность» (modernity) не принесла с собой значительной демократизации общества и наших социальных ценностей, вместо этого она была скорее наложена сверху на старые феодальные отношения — создав тем самым искажённое общество, в котором компьютеры сосуществуют с деревянным плугом; неприкасаемость и жертвоприношения животных сосуществуют с телевидением; убийства из-за приданого и сожжение вдов сосуществуют с видео и современными фильмами, и т. д.

Каста, хотя она вплетена в экономическую структуру общества, глубоко внедрилась в человеческую психику. Непрерывная история касты на протяжении тысячелетий придала ей собственную устойчивость и автономию, которые сами по себе оказывают негативное воздействие на процесс изменений. Чтобы уничтожить корни касты, в первую и главную очередь необходимо разрушить отсталую полуфеодальную социально-экономическую систему. Но самого по себе этого недостаточно — мы должны постоянно нападать на кастовую идеологию, выступать против основанных на касте социальных отношений и, в первую очередь, бороться со всеми формами кастовой дискриминации и угнетения.

Далиты

Зарегистрированные касты, которые составляют около 16 % населения, сталкиваются с грубой формой угнетения в форме неприкасаемости. В деревнях этот кастеизм более груб, тогда как в городских центрах он более тонкий и хитрый. Современное мышление смогло ослабить интенсивность кастового угнетения (по сравнению с тем, что было столетие назад), но оно не стало менее вездесущим.

Сначала рассмотрим вопрос кастового угнетения в сельской местности. Зарегистрированные касты не имеют не только экономических и политических прав, у них нет даже базовых гражданских прав. На деревенском уровне нужно вести борьбу не только за экономические требования и землю (вместе со всем угнетённым классом), но также за их базовые гражданские и политические права. Нужно вести борьбу за свободное участие зарегистрированных каст в религиозной, общественной и политической жизни деревни. Даже сегодня далиты живут за пределами собственно деревни, они не могут пользоваться водой из общественного колодца, не пользуются правом входа в храмы (во многих местах) и даже сталкиваются с дискриминацией при покупке и продаже земли, а также своей рабочей силы. Поэтому, чтобы уничтожить угнетение зарегистрированных каст в его корне на деревенском уровне, требуется борьба за подрыв существующей кастовой и патриархальной власти деревенских богатеев, и установление, вместо неё, власти угнетённых масс, организованных в деревенские комитеты на демократической основе. Следовательно, борьба против местной властной элиты и против её контроля над экономической, общественной и политической жизнью деревни, является ключевым аспектом борьбы со всеми формами угнетения, включая кастовое.

В больших и малых городах, кастовое угнетение, особенно далитов, хотя оно менее грубое, чем в деревнях, существует во множестве более тонких форм. Оно действует в сфере рабочих мест, образования, в жилищной сфере, и в различных аспектах общественной жизни. Это привело к тому, что борьба с ним по большей части приняла форму борьбы за резервации[206] и их воплощение на практике, а также борьбы за самоуважение и достоинство. Это движение началось в виде бунта «Далитских пантер» в середине 1970‑х. Подчёркивание далитской идентичности началось намного раньше — с движения под руководством Перияра[207] в Тамилнаде, с движения Сатьяшодхак[208], амбедкаритского движения в Махараштре и движения Намантар[209] за самоуважение и равную идентичность. В городских районах, дискриминация далитов принимает различные тонкие формы — будь то жилищная сфера или поиск работы, или образование, особенно высшее. Резервации не решили проблему дискриминации, которая преследует студентов-далитов, например, в медицинских и инженерных колледжах. Далиты сталкиваются с дискриминацией и угнетением в бесчисленных мелких аспектах социального взаимодействия. И, как реакция на эти различные формы дискриминации, движение далитов выросло с чёткой идентичностью справедливости, социального равенства и достоинства. Амбедкар стал символом этого движения.

На чём же тогда должно сфокусировать своё внимание революционное движение в вопросе кастового угнетения? Должны ли это быть резервации? Или нужно выступать против индуистской религии? Или нужно бороться с индуистскими коммуналистскими[210] организациями? Хотя революционное движение должно отстаивать сохранение резерваций, а также бороться с индуистскими коммуналистскими организациями, главным фокусом атаки должно быть государство вместе с Конгрессом‑И, которое является главным виновником кастового угнетения и защитником кастовой системы. Без поддержки правительства и Конгресса‑И, открытой и тайной, индуистские коммуналистские организации никогда бы так не выросли, как они выросли сегодня. Существует влиятельная тенденция в далитском движении, которая рассматривает