Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

…Как-то в самолёте, взял, когда разносили, почитать газету.

В материале о прототипе главного героя фильма «Щит и меч», советском разведчике, прочитал: однажды, когда он был юношей, его товарищи развлекались, кидая хлебный мякиш в портрет Сталина. И все, цитирую газету, «пропали бесследно». Один он, будущий разведчик, «чудом спасся».

Крупнейшая российская газета, редакционный материал! Писать подобное уже несколько десятилетий считают не зазорным самые приличные издания.

Очередную статью о практически любом заметном персонаже сталинской эпохи откроешь, и там неизменно обнаружишь что-то наподобие: «Хотели расстрелять, но чудом спасла соседка из бывших, переодев его в женское платье». Или: «Приехал воронок, а он притворился ребёнком, играющем в песочнице». Или: «Явилось НКВД, но, перепутав квартиры, арестовали всю соседнюю коммуналку».

Чем абсурднее, тем убедительнее. В мемуарах матери Бориса Гребенщикова читал, что, когда она училась в школе, в соседнем классе дети пририсовали усы на портрете Сталина, и арестовали весь класс – никто не вернулся живым.

Несколько раз, помню, перечитал. Думаю, может, чего не понял. Может, хотя бы того, кто пририсовал усы и ещё старосту арестовали? Нет, всех. И всех убили.

Гребенщиков потом всерьёз эту историю пересказывал. Они больны, эти люди?

В одной из книжек о Сергее Есенине, её автор – бывший, между прочим, сотрудник милиции – вспоминал: в сталинские годы их сосед по коммуналке немного выпил и спел песню на стихи Сергея Есенина. Тут же подъехала машина НКВД и соседа увели. Больше тот не вернулся – казнили за исполнение стихов запрещённого поэта.

Между тем книги Есенина выходили всё время правления Сталина. Наверное, покупателей этих книг брали прямо на выходе из книжных магазинов.

Быть может, публикация подобной ахинеи – спланированная акция? И всё это спланировали сталинисты. Ибо абсурд обесценивает любую трагедию.

Разнообразной ахинеи в минувшие десятилетия понаписали столько, что был достигнут обратный эффект: миллионы людей вообще перестали верить в сталинские репрессии. Реальные трагедии той эпохи обратились в буффонаду.

Теперь настоящего Сталина надо собирать из мельчайших деталей, бесконечно перепроверяя их.

О молодом Джугашвили, люди, знавшие его по первым тюремным заключениям, написали: «Совершенно невозмутим». Никогда ничего не имел. Не было у него никакого дома, кроме тюрем и ссылок. Надо учитывать это, когда принимаешься рассуждать о сталинской психологии.

По типу Сталин – деятельный проповедник, только вместо религии – коммунистическая идея. Если б не случилось революции, он занимался бы тем же самым ещё, скажем, четверть века, и умер в очередной ссылке от туберкулёза. Как умерли многие и многие его соратники. Или его забили бы насмерть в тюрьме. Или повесили бы.

Запомнился бы он в истории как (определение Ленина) «чудесный грузин»: аскет, бессребреник, проповедовавший равенство и освобождение народов, выступавший против рабского труда.

В 1908 году революционер Степан Шаумян писал: «На днях нам сообщили, что Кобу высылают на Север, и у него нет ни копейки денег, нет пальто и даже платья на нём».

Чем этот Коба не Ганди? Только Ганди проживал в тепле, и мог позволить себе ходить без платья, а Коба подобным образом существовал в наших широтах.

Его вполне могли бы воспринимать впоследствии как святого. Расстояние между святыми и демонами не такое огромное, как многим кажется. Даже не шаг – а просто заступ совершишь – и ты в аду. Не заступил – и окружён сиянием: тебе открыты райские врата, тебя ангелы зовут в гости.

Остались бы, вполне по типу жития, всякие забавные истории про Сталина. В первый свой побег из сибирской ссылки Иосиф ушёл в дырявом пальто и осенних ботинках. До ближайшей станции было 120 вёрст. Уже в пути он понял, что замёрзнет, и вернулся. Однако охоту к побегам у него тогда не отбило. Просто понял, что надо лучше готовиться. А то никакого коммунизма не построишь – объедят волки твой заиндевелый труп, вот тебе и вся диалектика.

Или другой был случай. В очередной ссылке пошёл Сталин на рыбалку. Когда возвращался с уловом – началась пурга. Он был уже опытен к тому времени и по пути расставил вешки, чтоб не потеряться. Но пурга оказалась такой силы, что их замело. Скоро понял: пропадает. На счастье, заслышал далёкие людские голоса: закричал. Местные, деревенские тоже откуда-то возвращались, но разглядев запорошенного, белого человека: решили, что пред ними нечистый и убежали. По их следам, едва не замёрзнув, всё-таки добрался домой.

Снова для жития история сошла бы: Господь присмотрел раз – и спас, присмотрел два – и спас. Берёг для дел Своих!

Как-то оказался в ссылке Иосиф вместе с революционером Яковом Моисеевичем Свердловым. И очень они ругались. Джугашвили нарочно готовил плохие обеды, чтоб Свердлов, оголодав, съехал.

Была у Джугашвили собака Тишка, но он её нарочно Яшкой звал, чтоб Свердлова обидеть.

– Яшка, Яшка, – кричит. – Иди есть.

Яков выходит, а Сталин, оказывается, собаку зовёт. И кормит её прямо из своей тарелки, которую нарочно не мыл.

– Зачем мыть, Яшка вылижет, – объяснял Свердлову.

В конце концов, тот действительно съехал.

Святые, случалось, смешно шутили. И этот Иосиф тоже был шутником.

В ссылке к нему был приставлен охранник. Деревенский сосед однажды увидел, как охранник, размахивая шашкой, отступает к реке, а на него идёт Сталин с голыми руками.

Вообразите, какой характер был у него! Едва не утопил жандарма своего! Загнал в реку взглядом, не боясь холодного оружия. Стоит Сталин на берегу, а служивый – по пояс в воде, держит шашку над головой, дрожит.

Для побега из ссылки Иосифу нужны были деньги. Взять было негде. Придумал выход: нашёл подходящую компанию, предложил сыграть в карты. Всех вчистую обыграл.

Больше никогда за картёжничеством замечен не был. А ведь мастерски владел игрой: расчётливый, внимательный, с отличной выдержкой.

Бежал тогда, переодевшись в крестьянку. Не в зиму на этот раз совершил побег – поэтому в сарафане. Сталин в сарафане, вообразите себе! Выбирал, должно быть, на рынке сам: цвет подходящий, узоры.

Удивительное бы житие получилось: живое, увлекательное.

Иные скажут: а зачем он вообще боролся против России, которая была так прекрасна, богата, красива? Но, быть может, она лишь с расстояния в полтора столетия кажется таковой?

Во времена юности Иосифа, от общего числа рабочих почти четверть составляли дети до 14 лет. Ещё четверть – подростки до 18 лет. Рабочий день был двенадцать, часто – четырнадцать часов. Квалифицированные рабочие, про зарплаты которых нам так любят рассказывать поклонники монархии, составляли мизерную часть от общего числа. Остальные вкалывали как рабы и жили как скоты.

Грамотных было – ну,