Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

Яков ушёл на войну 27 июня 1941 года. В ходе спецоперации нацисты захватили его в плен. Содержали в лагере смерти Заксенхаузен, где он в 1943 году покончил с собой: бросился в нейтральную зону и был застрелен. Сталинская фраза «Я солдат на маршалов не меняю», сказанная по поводу собственного сына, как утверждают, миф. Но по факту, он именно так и сделал: Якова не обменял.

Сын Василий тоже воевал – причём героически. После смерти отца, когда начали бороться с культом личности, Василию предлагали фамилию сменить. Не стал.

Приёмный сталинский сын Артём тоже воевал: уже зимой 41-го потерял в бою кисть, руку спасли чудом. Потом, в штыковой атаке, получил штык в живот – еле залечили.

Так относился Сталин к собственным детям. Они служили, совершали боевые вылеты, ходили в штыковые атаки, погибали в концлагерях – вместе со всем народом.

Что ещё вспомнить о нём?

Во время переговоров в Тегеране, Сталин распорядился вывесить картину сына деревенского иконописца и внука священника Аркадия Пластова «Фашист пролетел». Мальчик убит, корова убита, щенок воет: страшное полотно. Хотел, чтоб Рузвельт и Черчилль это увидели.

Для того, чтоб привезти картину Пластова на переговоры, необходимо было как минимум, помнить о том, что существует такой вид искусства – живопись. Помимо этого, хорошо бы вообще уметь ценить живопись. Он – ценил.

На тех переговорах Сталин отстоял возвращение в состав страны западной Украины и западной Белоруссии, южную часть Сахалина и Курильские острова – те, что Россия потеряла в Русско-японской войне ещё в 1905 году.

Поначалу Черчилль отказывался начинать операцию в Ла-Манше, но Сталин сказал, что если у советской армии возникнет «чувство одиночества», русские остановятся на границах 1941 года. Пусть тогда Европа сама воюет с Гитлером, или, может быть, Англия. Черчилль тогда раздумал спорить со Сталиным.

«Чувство одиночества русской армии»: как удивительно это сформулировано!

Видимо, Сталину было известно подобное чувство. Не стоит прививать русским чувство одиночества. Без Сталина мы очень одиноки.

Перед смертью он на миг очнулся и поднял руку – вокруг стояли приближённые, которым предстояло пустить по ветру многие его достижения. Сталин погрозил им пальцем, показав наверх. Он что-то уже видел там. И в тот же миг скончался.

Взбешённое лицо вдруг стало, как напишут свидетели, «невозмутимым, спокойным и красивым».

На похоронах многие запомнили старую маршальскую фуражку с потёртым козырьком, закреплённую на крышке его саркофага.

«Неужели не могли найти новую?» – задавались вопросом. Не могли. Фуражка была одна.

Жития из жизни Сталина всё равно не получится. Получится трагедия. Причём не его, а наша общая.

Может быть, в те места, куда понесли душу преставившегося Иосифа, дошла в качестве сопроводительного документа телеграмма будущего патриарха, а тогда ещё митрополита Сергия, опубликованная 9 ноября 1942 года в газете «Правда»: «Я приветствую в Вашем лице богоизбранного Вождя, который ведёт нас к победе».

Сравнительная типология титанов

Не так давно возник у нас очередной, как репей прицепившийся, политологический мем. Свести его можно к одной, снисходительно бросаемой фразе: «Большевики разбазаривали – Сталин собирал». Сильный заход, но вообще 9/10 распавшейся в хлам, на десятки образований империи нашей, собрали как раз при Ленине.

Да, запад Украины и Белоруссии, Прибалтику и ещё ряд территорий подшили перед Второй Мировой, но и тут всё-таки не надо забывать, что Днепр перешли ещё при Ленине, тогда же вернули всю Украину, двинулись дальше на Варшаву, чтоб и её подчинить Москве… Если б не поражение Тухачевского, при Ленине и Польша вошла бы в СССР.

На подобное даже Сталин не решится позже.

В ответ могут сказать, что зато Ленин даровал Финляндии свободу, и Карелию пришлось отбивать Сталину. Но тут ведь какое дело – нашу Карелию от своих щедростей присоединил к финской автономии Александр I – «засунул в Финляндию» русские земли, как у нас это теперь называют. Пришлось при Сталине ошибки императора исправлять.

Впрочем, в данном случае, я, скорей, пародирую наших упрямых борцов с ленинизмом. Всё, что они рассказывают про якобы «подаренный большевиками» Украине Донбасс – без особого труда накладывается на подобные же решения русских монархов.

Во все времена у правителей нашего богоданного Отечества могли быть резоны. Александр I Финляндию завоевал, и сам решал, что в своём царстве к чему подшить. Ленин погубил украинский сепаратизм, и сам определил, где быть восточной части Донбасса – у донских казаков, которые оказались сепаратистами не лучше хохлов, или у жителей левобережной Малороссии, весомая часть которых яростно сражалась за советскую власть.

Порой задумываюсь об этом нелепом феномене, нынче распространённом, как простуда: а давайте всё плохое, бывшее в советские годы, навешаем на Ленина, а всё хорошее – передадим Сталину.

И вот какой вывод можно сделать. Сталин – при всей своей огромности – понятнее, «народнее». Он типологически не столько интеллектуал, сколько – вершитель, хозяин. У него трубка, у него всевидящий прищур. Он тосты за русских людей поднимал, у него на похоронах Рокоссовский плакал, о нём Шолохов сказал: «Был культ – была и личность».

А Ленин типологически из разряда «больно умный». Он – интеллигент, но при этом сверхдеятельный, сверхактивный. Мотивации его для «простых людей» не всегда ясны: неужели ж он действительно хотел освободить трудового человека? Навсегда избавить мир от эксплуатации?

Нет, не может быть такого. С чего бы это ему о простых людях заботиться, когда больше никто так не делает. И книжек ещё понаписал тысячу томов: что там в этих книжках? Ещё посмотреть надо.

Так и пошло: Сталин – для масс. Ленин – «для сильно умных».

На самом деле, и это нисколько не унижает огромного Сталина – Ленин всемирный, всепланетный персонаж. Ленин – принадлежность человечества, гений мировой истории.

Сталин – во многом сугубо русское явление. Он – главный деятель середины XX века. На его долю пришлась самая страшная в истории человечества война, которая вознесла его выше Тамерлана, Ганнибала и Цезаря. Но не выше Ленина.

И эта огромность, непостижимость, космичность – всё перечисленное не только притягивает в Ленине: некоторых, напротив, раздражает. Но это лишь от малости. От малости смотрящих на него: на его невероятный замысел, на выращенных им учеников.

Сталин – это Ленин двадцать лет спустя

Во второй половине «нулевых» российское буржуазное государство почти легализовало Сталина