Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

Глава I посвящена устройству бюро. Имелись председатель и шесть секретарей. Председатель избирался поименным голосованием абсолютным большинством голосов; он мог занимать кресло лишь в течение пятнадцати дней и мог быть переизбран только по истечении двухнедельного промежутка[148].

Если председатель оказывался не в состоянии исполнять обязанности или желал сойти на трибуну, последний из бывших председателей занимал кресло; вице-председателей не было[149].

[148]: С открытия Конвента до смерти Людовика XVI сменилось девять различных председателей:

С 21 сентября по 5 октября: Петион.

С 5 по 19 октября: Ж. П. Лакруа.

С 19 октября по 1 ноября: Гаде.

С 1 по 16 ноября: Эро-Сешель.

С 16 по 30 ноября: Грегуар.

С 30 ноября по 14 декабря: Барер.

С 14 по 28 декабря: Дефермон.

С 28 декабря по 11 января: Трейар.

С 11 по 24 января: Верньо.

[149]: В течение первых двух недель конвентской сессии, поскольку еще не могло быть бывших председателей, был создан на этот единственный раз вице-председатель. Эта честь была предоставлена Кондорсе; но слабость его голоса заставила, вероятно, признать, что он мало пригоден для этой роли; он не сменил Петиона в председательском кресле, был избран Лакруа.

Секретари должны были обновляться наполовину каждые пятнадцать дней; они избирались относительным большинством голосов. Для выборов членов бюро, как, впрочем, и во всех случаях, когда это требовалось, поименное голосование производилось по департаментам согласно очередности, которая должна была последовательно сменяться по буквам алфавита. Голосование происходило вслух; оно часто мотивировалось, особенно в торжественных случаях.

Порядок в зале составляет предмет главы II.

В день должно было быть лишь одно заседание, продолжавшееся не менее шести часов, и оно должно было открываться в девять часов утра. Председатель мог всегда, если обстоятельства того требовали, созывать чрезвычайные заседания. Двенадцать членов должны были назначаться каждый день, чтобы оставаться в промежутке между вчерашним и завтрашним заседаниями, готовые вскрывать депеши, адресованные Собранию, и созывать его в случае необходимости.

В действительности протоколы показывают, что заседания никогда не начинались раньше десяти часов утра и обычно не заканчивались раньше пяти часов пополудни. Что касается чрезвычайных вечерних заседаний, то они часто происходили вплоть до 31 мая 1793 года, когда проскрипция жирондистов сделала правую сторону почти пустынной и заставила замолчать центр. Вечерние заседания часто затягивались далеко за полночь и были, как правило, более бурными, чем утренние.

Заседание могло быть открыто лишь при наличии двухсот членов; в случае сомнения следовало удостовериться в числе присутствующих посредством поименной переклички. Каждое заседание начиналось с чтения протокола и писем комиссаров при армиях, министров, генералов; все официальные сообщения должны были без прений передаваться в комитеты, если только Собрание не желало, в виде исключения, декретировать их немедленное обсуждение. Никакие частные письма не должны были зачитываться на обычных заседаниях. Ведомость патриотических пожертвований должна была оглашаться каждое воскресенье сразу после утверждения протокола и чтения официальных писем. Члены, которым нужно было сообщить Конвенту о предметах, касающихся их департаментов, получали слово для краткого изложения; внеочередные предложения могли вноситься до полудня, но с этого момента, читаем мы в статье 6, начинается повестка дня, объявленная накануне; ее нельзя прерывать, если только ради предметов чрезвычайной важности и неотложности Собрание не декретирует ее перерыв. Исключение с первых же дней стало правилом, и повестка дня беспрестанно нарушалась на основании особого декрета или просто в нарушение регламента.

Барьер был предназначен для граждан, имеющих петиции, и для тех, кто был вызван или допущен перед Собранием. Большая часть трибун была открыта без различия для всех граждан; некоторые, однако, были предназначены для граждан из департаментов и иностранцев. Особое место было отведено для депутатов-заместителей, депутаций и петиционеров, допущенных к почестям заседания[150]. Всякий посторонний, проникший

[150]: 27 октября по предложению Верньо Национальный конвент декретировал, что всякий гражданин, вызванный к барьеру, может быть допущен к почестям заседания лишь после того, как он

в зал во время заседания, должен был быть арестован. Председатель был уполномочен назначать нарушителям этого рода наказание в виде тюремного заключения на три дня в первый раз и на месяц во второй.

Члены Конвента обязаны были оставаться на своих местах и сидеть, всегда оставляя бюро и трибуну совершенно свободными. (Ст. 7.) Если кто-либо из них нарушал порядок, председатель призывал его к порядку; если он продолжал, его могли поименно внести в протокол с порицанием, исключить из заседания декретом, подвергнуть аресту и даже тюремному заключению. (Ст. 12 и 13.)

В главе III принимались все меры предосторожности, чтобы любой шум мог быть предотвращен, а при необходимости и подавлен, чтобы каждый говорил в порядке записи — один за, другой против обсуждаемого предмета, — и чтобы прения происходили в наилучшем порядке.

В силу статьи 9 всякие личные выпады запрещались. Читая этот том и последующие, можно было видеть и еще увидеть, сколь мало эта статья соблюдалась с самого открытия конвентской сессии. Личные выпады и бурные прения, которые они вызывают, заполняют по меньшей мере половину отчетов о заседаниях Конвента.

Глава IV о предложениях не содержит ничего необычного относительно представления, порядка обсуждения, разделения, поправок, подпоправок, отзыва предложений, а также предварительного вопроса. Ни один оратор не мог выступать более двух раз по одному и тому же предложению. Голосование происходило вставанием и сидением и лишь в случае неопределенного большинства — поименным голосованием. Предложения, относящиеся к конституции или законодательству, могли быть декретированы лишь после того, как дважды