Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

так полагаем, что если нас не перевезут весной, то мы застряли на год из-за огорода. Осенью не время переезжать.

Наташа, Гога, Фрида всех вас целуют. Крепко обнимаю вас всех. Мама

23/II. У Гоги оказался экссудативный плеврит. Лежит.

288. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Подольск Московской обл. в г. Йошкар-Ола). 24 февраля 1944

Дорогая мамуся, получила твое письмо от 11/II и очень обеспокоена твоим здоровьем. У тебя повторилась история с легкими, как было в Ленинграде, когда ты тоже долго лежала. Как ты себя теперь чувствуешь? Совсем ли ты оправилась? Большое спасибо Фриде за внимание и за заботу о тебе.

Я наконец-то навестила Веру Львовну, ее адрес Малый Головин пер., это у Сретенки. Адрес Гриши Большой Харитоньевский д. 12 кв. 1 (у Чистых прудов). Она очень мало изменилась, поседеть она больше не могла, и вообще такая же, как была, со всеми своими хворобами. У Володи 2 комнаты[614], его с женой не было, Вера Львовна очень хвалит ее и не нахвалится на жену Гриши. Но и сам Гриша очень болел – у него грудная жаба, частые припадки, и Нина Георгиевна болеет хроническим заболеванием каким-то, в ней сидит стрептококк. Они очень много работают оба, она их почти не видает. В Шурину комнату ее не пускает управдом, и она так и стоит незанятая. Айкануш[615] жива, здорова, чувствует себя лучше, чем раньше, и работать не хочет. Абрам Львович ждет вызова в Ленинград и поэтому не устраивается в Ярославле, он опять поправился и вполне работоспособен. Гриша Эйдельман часто бывает в Москве, рассказывает, что Адочка[616] переросла Цилю. Сама Вера Львовна мечтает только о встрече с Наташей, и больше ей ничего не нужно, по ее словам. Она очень тепло меня встретила, и я непременно еще к ней заеду. У нас дома пока серьезных событий нет. Женичка отлично поправился после болезни, Сережа постепенно входит в норму, завтра уже идет в школу. Он стал такой взрослый, что ты бы его не узнала на улице. При этом ехида невероятный. Я приготовила Жене столик с подарками: 22/II праздновали обоих вместе, подарки были скудные, хоть и добытые большим трудом, очень трудно найти что-нибудь. Сергей, окинув взором всю перспективу, заявил: «Могучая кучка![617]» А рождение прошло по-настоящему, с гостями, пирогами и нарядами. Женя был доволен и я тоже, а то это камнем лежало на душе у меня. Сейчас нам паек отоваривают, постепенно, правда, мы целыми днями охотимся за продуктами, но и получаем зато! Например, сегодня я получила 3 кг роскошного мяса, я давно такого не имела в руках, вообще все продукты хорошие, только месячная цифра нас не устраивает, а так все хорошо.

Кстати, еще о Женином дне рождении. Мара подарил ему альбом с марками, вышедшими за время войны. Издание официальное, на обложке пропечатано все это, а сбоку Мара приписал: «Дорогому Женичке в наш общий день рожденья». Женя смотрит и спрашивает: «А от кого это?» Я ему говорю: «А ты почитай». И он читает: «Народный комиссар связи». Такой дурень, что-то фантастическое, при этом очень деловой, как всегда.

Мара собирается вскоре в командировку в Ленинград, возможно, что мы через 1 1/2 – 2 месяца будем тоже там, а может быть, и раньше.

Крепко целую. Лида

289. И. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг (из г. Молотова в г. Подольск Московской обл.). 27 февраля 1944

Дорогие родственники! Не очень-то вы балуете меня вестями о себе! Что вы? Как устроились? Какие планы и перспективы? У меня все мысли направлены в Ленинград. Имею сведения, что комнаты мои не заняты, опечатаны и оставшееся имущество переписано. Это очень радостное известие, хотя, по правде сказать, я не очень хочу жить там, где жила, но это глупости, конечно. Еще имею сведения, что наша писательская реэвакуация будет производиться по частям – и думаю, что я попаду в первую очередь. Здесь страшно тошно. Писатели показывают себя каждый день во весь свой небольшой рост. С середины этого месяца я стала получать Лит. Б с сухим пайком I категории (по приказу № 308)[618], но пока это только на бумажках (карточках) – отоваривают отвратительно. Но я надеюсь, что настанет же день, когда хоть что-нибудь отоварят – тогда поем! Чувствую себя сейчас ничего, только надоело здесь до смерти. Скучаю очень по вас, негодные мои родичи. Напишите мне, что у вас в перспективе и в наличности. Целую крепко всех. Как отпраздновали твое рожденье, Мур? Белла

290. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (телеграмма из г. Йошкар-Ола в г. Подольск Московской обл.). 17 марта 1944

Поздравляем обнимаем желаем счастья родном доме[619]

291. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Подольск Московской обл. в г. Йошкар-Ола). 17 марта 1944

Дорогая мамуся, получила твое письмо от 8/III. Очень беспокоит меня Гогоша, потеть, когда нет мыла, вообще бестактно, а температурить, независимо от чего бы то ни было – это совсем нехорошо. Чем его лечат, кроме просвечивания, что доктора делают для собственных надобностей? У него легкие всегда были совсем здоровые и вообще я не привыкла, чтобы он болел, на моей памяти после кори в 14 лет он болел один раз у себя на Жуковской.

Мы живем сейчас в напряженном ожидании опубликования премии, она должна быть со дня на день. По этому поводу каждый строит свои планы, например, Катюша мечтает, что у нее будет меньше живот, так как мы не будем есть столько картошки, а что-нибудь лучшее, я им обещаю кашу каждый день, это ведь неслыханный разврат. У нас крупу можно купить на рынке любую, но цены такие: рис и манная – 50 р., пшено – 30 р., гречневая 25, овсянка 15, мука пшеничная 30 р. за стакан, так что практически она недоступна, но мне удалось наменять немного крупы, а по пайку мы получали 3 1/2 кг в месяц, сейчас что-то задерживают. За крупу на карточки нам дают картошку и вместе с литерной это составляет 35 кг в месяц, чего всем хватает максимум на полмесяца. Остальные продукты я растягиваю и выделяю всем буквально по крошечке, а с картошкой не выходит, но пока у нас есть еще та, что я привезла из деревни, и горох еще есть, так что живется нам, в сравнении с вами, неизмеримо лучше. А перспективы вообще богатые. Поэтому-то я и не поступила на работу, так как мое присутствие дома дает мне возможность всех тех операций, без которых мы вообще бы не могли