Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

— Очешуеть. Да здесь тогда бы все управление собралось, и мы вместе с ними рыли бы носом весь микрорайон, пока бы не установили всех причастных к этому, — мужик взял от стола стул, развернул его, поставив рядом со мной, и сел верхом, сложив руки на его спинке.

В кабинете возникла тишина. Каждый задумался о своём. Я, например, о том, что моё предсказание о наличие у Коржова незарегистрированных заявлений вновь оправдалось. Теперь ему точно статья светит и возможно срок. Больше тридцати заявлений — это я вам скажу что-то с чем-то. Не знаю, как сейчас, а в начале двухтысячных и за парочку незарегистрированных заявлений можно было остаться без погон.

— Слушай, парень, — нарушил тишину мужчина по имени Павел. — Эта группа «Браво» в которой сын второго секретаря поёт, та «Браво», которая песни «Белые розы», «Три лилии» и другие исполняет?

— Да, Паша, та группа. А это Михаил Рудаков, который все эти песни написал. Познакомься, — ответила вместо меня Советова.

— Майор Бобров Павел Андреевич — начальник уголовного розыска Советского РОВД. Приятно познакомиться, Михаил, — майор протянул мне руку, которую я пожал.

— У меня младший брат фанат этой группы. Да и мне песни понравились. Только вот не знал, что совсем пацаны их поют, и что мальчишка их написал. Честно говоря, даже не верится до сих пор.

Бобров замолчал, а я задумался над тем, что совсем недавно слышал фамилию. А потом меня озарило — лейтенант Бобров — напарник Коржова. Интересно, он родственник этого Боброва или просто однофамильцы.

— Михаил, насколько я понял ты парень правильный. Скажи мне, лейтенант Бобров был в кабинете, когда Коржов у тебя заявление не принял? — Задав вопрос, майор уставился на меня глаза в глаза.

— Присутствовал, товарищ майор. Но он молчал и даже слова не сказал. Я только с капитаном Коржовым разговаривал, — честно ответил я.

— Люба, ты это уже записала? — Бобров задал следующий вопрос следователю.

— Ещё нет. Мы до этого не дошли. А что?

— Михаил, а ты можешь не упоминать, что лейтенант был в кабинете, когда Коржов отказался принимать у тебя заявление…

— Паша, ты что творишь⁈ И его, и меня на преступление толкаешь. Ему заведомо ложные показания, а мне служебный подлог и халатность за это светят. Я в этом участвовать не буду, — возмущенно произнесла следачка и даже стукнула кулаком по столу.

— Любаша, Корж всё на себя берёт. И уже заявил сотрудникам инспекции, что в кабинете никого не было, когда он не взял заявление у потерпевшего. Костику я сказал, чтобы он тоже говорил, что не присутствовал при этом. Остаются показания Михаила, — майор посмотрел мне в глаза с какой-то надеждой. — Лейтенант Бобров мой младший брат. Он в милицию пошёл, как и я из-за семейной традиции. У нас отец и дед в милиции служили. Дед в угро Нижнего со дня его основания в 1918 году. А тут такой залёт.

Я задумался, вспоминая, говорил ли я кому, что когда я разговаривал с Коржовым в кабинете, был и Бобров. Вспомнил разговор с Правдиным, потом с Захаровым и Усачевым. Вроде бы нигде о Боброве не обмолвился. Тем более, когда капитан отфутболил меня, я видел, что лейтенант был недоволен и против такого решения. Судя по количеству сокрытых заявлений, Боброву — младшему не повезло с напарником.

— Любовь Михайловна, лейтенанта Боброва не было в кабинете, когда я разговаривал с капитаном Коржовым. И, вообще, слышу о нём в первый раз, — я решительно посмотрел в глаза Советовой. — И я о нём не упоминал ни старшему юрисконсульту обкома Правдину, которому звонил после того, как у меня отказались брать заявление, ни Захарову, ни Усачеву. Так что не было вашего брата, товарищ майор, в кабинете. Не было.

— Спасибо, Михаил. Мы с Костиком твои должники…

— Ну, смотри, Рудаков! Попробуй, только изменить потом показания! Мне дочь поднимать, а её кроме меня кормить больше некому, если уволят. Так что, — следачка поднесла к моему носу кулак.

Его перехватил Бобров — старший, встав со стула и несколько раз поцеловал.

— Любаша, всё будет хорошо. Не волнуйся, — радостно произнёс он.

Глава 3

Подготовка к концерту

Когда я вышел из опорника и пошел домой, то по дороге встретил родителей.

«Во время пролетело. Это сейчас минимум половина седьмого вечера. Надо, кстати, часы какие-нибудь купить», — подумал я, глядя, как ко мне почти бегут батя и мамуля.

— Ты, как сынуля⁈ Боже мой, в каком ты виде! — мама взяла меня за предплечье, и я сморщился от боли.

Неудачно мамуля взялась точно за ушиб. Увидев, как я поморщился, мама эмоционально запричитала дальше:

— Где болит? Тебя сильно избили? Нам у подъезда соседи сказали. А врачи тебя смотрели?

— Так, мамуля! Успокойся! У меня только множество ушибов. Врачи смотрели. Дали освобождение на две недели от занятий в школе. И, вообще, пошлите домой, там всё подробно расскажу. Не посередине же улицы разговаривать.

Меня поддержал отец, и мы пошли домой. Когда пришли в квартиру, то мама заставила меня раздеться. Потом ахала и охала, глядя на мои синяки. Отец тоже крякнул пару раз, рассматривая меня, но ничего не сказал.

Потом был ужин, во время которого я подробно рассказал о моей эпопее сегодня.

— А тебе эти ребята, на которых ты заявление написал, ничего не сделают? — поинтересовалась мама.

— Мамуль, их арестовали всех пятерых. И на свободу они выйдут лет через шесть — семь. Они совершили грабеж группой лиц по предварительному сговору. По части 2 статьи 145 уголовного кодекса им светит до семи лет лишения свободы. Сначала посидят на малолетке до восемнадцати, а потом их переведут на взрослую зону. Нашли нескольких свидетелей, которые видели, как меня били и отняли гитару. На моей гитаре, которую изъяли в квартире Подателева, есть отпечатки пальцев Сазонова и Попкова. Плюс двое уже дали признательные показания. Так что ребята сядут и надолго. Жалко гитара пока в милиции останется, как вещественное доказательство. После суда вернут.

— Но кроме этих пятерых есть и другие⁈ С ними проблем не будет? Всё-таки получается, что ты их ментам сдал, — озабочено произнёс отец, то ли утверждая, то ли задав вопрос.

— Папуль, как говорил Жеглов —