Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

после почти пятнадцати минут на ногах, пока рассказывал о своих злоключениях, а потом присутствовал на разборе полётов в кабинете, почувствовал себя хреново. В слух этого слова не сказал, а произнёс:

— Не очень, товарищ генерал. Ушибы разболелись, особенно в районе правой почки, туда пара ударов включая и ногой прилетело.

— Тебя, что ногами били? — Удивленно спросил генерал.

И я его прекрасно понял. Как-то не принято было бить ногами лежащего на земле человека в это время, не по правилам. Жаль, что это время очень скоро пройдёт.

— Когда уронили на землю, то попинали. Все руки и ноги отбили, когда я защищался, ну и по спине несколько раз ударили сильно.

— Миша, тебя надо срочно в больницу везти, — взволновано произнёс Захаров, осторожно за плечи, поворачивая меня к себе.

Посмотрев на моё лицо, Борис Васильевич резко произнёс:

— Юрий Александрович, я забираю Михаила и везу его в больницу. Что-то он, действительно, плохо выглядит. Лишь бы ничего серьезного не было, а то послезавтра важное мероприятие, а тут такое.

— А что за мероприятие? — поинтересовался генерал.

Видимо ему стало интересно, почему целый второй секретарь обкома так нянчится с каким-то мальчишкой, плюс какое-то важное мероприятие.

— Послезавтра в День Победы во Дворце пионеров будет проходить торжественное чествование ветеранов — юнг горьковчан, а также концерт для них. Мероприятие будет снимать Горьковское телевидение. Будут и представители радио, журналисты. Планируется интервью с Михаилом, как с молодым композитором, поэтом и писателем, — Захаров прислушался и вдруг сказал:

— Тихо! Слышите?

Я прислушался. За окном звучал припев песни «Белые розы». Кто-то проходил мимо с включенным магнитофоном, и музыка гремела на всю улицу.

— Миша, как эта песня называется? — Задал вопрос Захаров.

— «Белые розы», Борис Васильевич, — ответил я.

— Эту песню и слова, и музыку написал Михаил, как и многие другие, которые в частности исполняет ансамбль «Браво». Среди них есть замечательная песня, посвященная советским морякам и их подвигу в годы войны. Есть песня о воинах-интернационалистах, и просто чудесные, не побоюсь, сказать, народные песни. Также он пишет превосходный роман о нашем земляке-танкисте Колобанове, танк которого в одном бою в августе 1941 года под Гатчиной уничтожил двадцать два танка немецко-фашистских захватчиков. Ладно, всё. Миша, пошли в машину. Поедем в больницу, — Захаров, придерживая меня за плечи, развернулся, и мы направились на выход.

— Ершов, берешь мою машину. Едешь с товарищем Захаровым и потерпевшим в больницу. Проконтролируешь, чтобы Михаилу провели полное обследование, подробно описали все травмы. Если Михаил сможет выдержать опрос, то привезешь его потом сюда. Если его положат в больницу, опросишь на месте. Всё вперёд, — скомандовал генерал только что вернувшемуся в кабинет капитану и вышел из кабинета вслед за нами, чтобы проводить.

* * *

— Да, Костик, а ты был прав в своем предчувствии, что зря бортанули мальчишку с заявлением. Попал, я, судя по всему, конкретно, если сам начальник УВД приехал разбираться по этому вопросу, — Коржов оттянув галстук, словно тот его душит, повертел головой.

— Ты даже, Петрович, не представляешь, насколько мы оба попали. Ты знаешь, кто тот мужик, который сейчас пацана в больницу повёз? — лейтенант весь красный посмотрел на своего бледного старшего коллегу.

— Нет, не видел никогда. А кто он?

— Второй секретарь Горьковского обкома партии товарищ Захаров. Прикинь, а он над пацаном, как клушка над цыпленком квохчет. Может это его племянник или другой родственник? И ты слышал, оказывается этот парень песню «Белые розы» написал, которую «Браво» поёт. И другие насколько я понял. У меня все семь песен группы «Браво» есть в записи. Классные, кстати, песни. Во! — Бобров показал напарнику правый кулак с поднятым вверх большим пальцем.

— Во, не во, а у меня дела говно. И ты, Костик, запомни, не было тебя в кабинете, когда я заяву не взял у пацана. И стой на этом до конца. Я тоже буду говорить, что тебя не было в кабинете. Может получиться, тебя хоть отмазать. Буду всё на себя брать, тебе-то молодому ещё служить. А тут неполным служебным не отделаешься, чувствую, дело по халатности на меня добрые молодцы из инспекции заведут. Так и без погон, и без пенсии можно остаться. Млять, двадцать три календаря псу под хвост, — Коржов глухо застонал и замотал головой из стороны в сторону.

* * *

В больнице меня быстренько осмотрели, заставили помочиться в банку на наличие крови в моче, после того, как я рассказал, что получили пару ударов в область правой почки. Даже без очереди рентгеновский снимок сделали из-за подозрения трещины в двух ребрах. Слава КПСС, оказался только ушиб.

Потом меня обмазали бадягой в местах ушибов, чтобы синяки быстрее сошли. Дали обезболивающие таблетки и отпустили, вручив капитану Ершову подробную справку с описанием моих телесных повреждений, с выводом о нанесении мне легкого вреда здоровья. А мне вручили справку об освобождении от занятий в школе на две недели и список лекарств: амидопирин, димексид, бадяга и как их применять. Также врач сказал, чтобы ещё неделю утром и вечером мочился в банку и проверял, появится в моче кровь или нет. Если вдруг появиться, то срочно прийти на приём.

После этого попрощались с Захаровым, которого врачи успокоили, что ничего серьезного со мной не случилось. Множественные ушибы, но без серьезных последствий. Борис Васильевич уехал на работу, сказав, что увидимся в воскресенье во дворце, и меня ждёт большой сюрприз, а я с Ершовым на «Волге» самого начальника УВД вернулись в опорный пункт, который представлял из себя разворошенный муравейник.

Народу в нём значительно прибавилось. Проходя мимо одного из кабинетов, увидел в нём Сазона, которого опрашивал какой-то мужик лет тридцати пяти — сорока. По центру опорника, где находилось помещение, которое использовалось, как большой зал для посетителей, на стульях сидели Попок, Податель и те два парня, напавших на меня, которых я не знал по имени и фамилии. Причем Податель был в наручниках, нос у него был свернут на бок, а губы распухшие. Сторожили эту четверку пара ПэПээСников с автоматами. Судя по всему, Юра при задержании из-за скудности ума решил права покачать, за что и получил ответку.

Подателев, увидев меня, скованными руками провел по шее и хрипло произнёс:

— Хана тебе, козёл.

За что сразу же получил смачный подзатыльник от пэпса в звании старшего сержанта.

— Рот закрыл,