Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

и веранда быстро переполнились новыми сочинениями. Порой Джон или Пол являлись друг другу в гости с идеей в зародыше, или с припевом, или с названием – и вместе лепили из этого нечто вразумительное. Для этого, впрочем, надо было преодолеть еще один барьер. Любой человек, знакомый с творчеством, знает, как уязвимо себя чувствуешь, когда показываешь кому-нибудь неоконченную работу. А эти двое умудрились довериться друг другу настолько, что не боялись, даже когда речь шла о работе, исполненной чувств. Чем больше они делились, тем ближе становились друг другу.

Иногда Пол с Джоном устраивались сочинять в доме у Джулии. Подобно прочим друзьям Джона, – и подобно ему самому – Пол был от Джулии в полном восторге и находил очень симпатичной: «Я всегда считал ее красивой женщиной, с ее длинными рыжими волосами… К тому же она была с характером». Всякий раз, покидая дом Джулии, Пол замечал, что его друг грустил. Джулия обожала американские песни 1920–1930‐х годов. Пол знал много таких песен, и этот интерес он также разделял с Джоном. Им нравилось, какие это сложные произведения, как они элегантно выстроены, как мелодичны – и у них обоих эти песни ассоциировались с родителями.

Сочинительство переросло в соревнование – только боролись не два самолюбия, а два творческих начала. Вместо Пола с Джоном состязались их песни. Они нещадно критиковали работу друг друга, но никогда не переходили на личности. После того как к ним пришла известность, Пол так описывал их творческий процесс: «Не бывает, чтобы мы спорили. Если один говорит, что ему вот эта часть не нравится, другой соглашается с ним. Не так уж это и важно. Я хочу писать песни, но за каждую биться не собираюсь». (Здесь он имеет в виду не то, будто ему все равно, хорошо песня получается или не очень; скорее, ему все равно, его ли это заслуга, что песня получилась хорошо.) Оба одинаково спокойно отвергали и собственные идеи, и идеи друг друга.

К тому времени Джон и Пол уже подходили к творчеству серьезно и негласно договорились, что времени терять нельзя. Не окончив толком образования, они, по сути, ставили на карту свое будущее, надеясь обрести его в музыке. Пол завел специальную школьную тетрадь, куда заносил законченные песни. Каждая помещалась на отдельной странице. Нот в тетради не было, ведь нотной грамоты ни тот ни другой не знали – только слова, аккорды и редкие инструкции к вокалу («о-о-а» ангельским голосом). На первой строчке каждой страницы Пол выводил название песни и добавлял: «Еще одно авторское произведение Леннона – Маккартни».

Джон и Пол договорились, что собственные таланты тоже делят на двоих. Если один напишет песню, то должен принести ее другому – и песня будет общая, неважно, кто автор. «Мы почти сразу так решили. Так просто удобнее всего, – утверждает Маккартни. – И, чтобы не было подозрений насчет задетого самолюбия: мы очень легко к этому относились». То, что первым стоит фамилия Леннона, объясняется просто: по алфавиту (хотя и трудно себе представить, что Джон как старший не поставил бы свое имя первым). Они брали пример с тандемов, которые сочинили всемирно известные американские песни до эпохи рок-н-ролла: с Роджерса и Хаммерстайна, Лернера и Лоу, Гершвина и Гершвина.

Однако они не старались повторить классическую модель творческого дуэта – вольно или невольно они изобретали собственную. Когда Роджерс и Хаммерстайн познакомились в университете, оба уже были опытными музыкантами, а первый совместный мюзикл написали, когда оба уже состоялись каждый в своей карьере. Лернеру и Лоу, когда те познакомились, было соответственно двадцать четыре и сорок один год. Джордж и Айра Гершвин объединились, когда обоим было за двадцать: Джордж уже отучился на композитора в Париже, Айра же написал свой первый мюзикл. В каждом тандеме существовало четкое разделение ролей: Хаммерстайн, Лернер и Айра Гершвин писали слова, а Роджерс, Лоу и Джордж Гершвин – музыку. Либер – слова, Столлер – музыка.

Дуэт Леннон – Маккартни был совсем другим зверем. Работая вместе, они учили друг друга и учились друг у друга, начав при этом с нуля, а если не с нуля, то во всяком случае с малого: с пластинок, телевизора, книжек, аккордов, со скудных советов опытного музыканта, отца Пола. И никакого разделения труда. «Люди часто спрашивают: кто пишет слова, а кто – музыку? – пишет в мемуарах Брайан Эпстин. – Так вот, оба пишут и то и другое». И Джон, и Пол понимали на уровне интуиции, что слова и музыка – неразделимое целое. В музыке рождались смыслы, в словах – звуки и ритмы. Учась писать песни, они заодно узнавали друг друга, «мастерили» друг друга в том возрасте, когда человек наиболее ковкий и податливый[12].

* * *

Поскольку дебют Пола как лид-гитариста закончился полным провалом, у The Quarry Men открылась вакансия, и к началу 1958 года Пол чувствовал себя настолько уверенным в отношениях с Джоном, что предложил ему пойти на риск: попробовать парня, которого знал по Ливерпульскому институту. Джордж Харрисон учился на год младше, и они ездили на учебу на одном автобусе. Пол, не перейдя в шестой класс, в осенний семестр 1957 года стал чаще видеться с Джорджем и заметил тогда, что тот стал первоклассным гитаристом. Джорджа научил друг его отца, с которым тот познакомился еще в торговом флоте. Мальчик быстро одолел эту науку. Подобно Полу, Джордж был умным парнем, презиравшим школу и обожавшим рок-н-ролл. И также, подобно Полу, он был из надежной, любящей семьи (родители Джорджа оставались с ним на протяжении всего его детства). Против системы Джордж бунтовал открыто: носил длинные волосы, укладывал их в элвисовский квифф. Много внимания уделял одежде: под школьным блейзером щеголял ярко-желтым жилетом. Пол и Джордж ходили друг другу в гости, вместе играли на гитаре и вскоре крепко подружились, несмотря на разницу в возрасте, хотя и не так горячо и крепко, как Пол с Джоном.

Все бы хорошо, но представить Джорджа Джону – совсем другое дело. Ведь Джордж еще мальчишка, даже младше Пола: ему еще и пятнадцати нет. К тому же щуплый, легко принять за тринадцатилетнего. Тем не менее они сдружились втроем. Теперь никто и не знает, кто поднял вопрос, не взять ли Джорджа в группу, но всем троим запомнилась сцена на верхней площадке автобуса, когда парни, нагулявшись, разъезжались по домам. У Джорджа при себе была гитара, и Пол попросил его сыграть песенку под названием Raunchy. «И вот Крошка Джордж – он так навсегда и остался крошкой – вынимает гитару из кофра и мама дорогая как играет. Хоть стой, хоть падай. Мы наперебой закричали: все, берем, берем тебя, заметано!» Они втроем быстро стали сердцевиной The Quarry Men: их трио приглашали играть на свадьбах и