Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

Леннон понял: он нуждается в крупном музыканте, в ком-то вроде Маккартни, не меньше, чем Маккартни нуждается в нем. Он навел порядок в The Quarry Men, избавившись от участников, уровень которых его не устраивал: он редко прямо указывал им на дверь, но всегда находил способы заставить их удалиться. Пит Шоттон с шести лет был Джону Леннону самым близким другом. Он не умел играть на музыкальных инструментах, так что в группе ему вручили стиральную доску. Осенью 1957 года, когда они вдвоем катались на велосипедах, Леннон затеял ссору, а потом на вечеринке взял да и разбил эту доску о его голову. «Ну что, Пит, теперь и вопрос снят», – заявил он жестко, но дружелюбно (Джон и Пит остались друзьями).

Примерно в то время, когда Джон услышал песню Пола, он написал произведение, которое впоследствии считал своей первой песней, Hello Little Girl. В ней слышится бодрая мелодичность Бадди Холли, который впервые прозвучал по британскому радио за месяц до концерта в Консервативном клубе. Скиффл уходил в прошлое, и Бадди Холли с группой The Crickets стали для Джона Леннона главным вдохновением. Песни у Холли заводные, а построены всего на нескольких аккордах. Сам Холли не был ни ангельски красив, как Элвис, ни экзотичен, как Литл Ричард, ни щеголеват, как Джин Винсент. Он был с виду совершенно обыкновенным пареньком, очкариком (это было важно Джону, который страдал близорукостью и очень этого стеснялся). Стиль у Холли тоже был своеобразный: интимный, почти разговорный, немного украшенный гокетами[10]. Hello Little Girl – песня более зрелая, чем I Lost My Little Girl. В репертуаре The Quarry Men, а потом и The Beatles она задержалась на долгие годы и среди прочих песен привлекла внимание Джорджа Мартина, когда Брайан Эпстин[11] впервые дал ему послушать диск группы. В названии ее сохранился отголосок песни Пола – намек на то, что даже в те далекие годы они обменивались идеями и друг у друга заимствовали.

1957 год сменился 1958‐м, а дружба их крепла не по дням, а по часам. Леннон теперь учился в художественном колледже. Экзамены на школьный аттестат он завалил, даже по искусству, и всем надеждам на образовательное совершенствование, казалось, пришел конец. Но директор школы, которому Джон, несмотря ни на что, приходился по душе, договорился с Мими порекомендовать мальчика в Ливерпульский художественный колледж, куда его и приняли. Леннону вскоре надоели занятия по архитектуре и типографии, да и в богемное студенческое общество он толком не вписался. Слишком уж тедди-бой в кожаной куртке выделялся среди твидовых пиджаков, которые обсуждали тонкости печатной гарнитуры, попивали эль и преданно слушали джаз. Одного взгляда хватало, чтобы рассудить: Леннон – парень с характером. На окружающих он смотрел недобро, настороженно: казалось, что в любую минуту готов напасть или отразить удар. Отчасти то была старая школьная привычка, отчасти – побочный эффект: дело в том, что Джон не любил носить очки и потому ходил настороженно прищуриваясь.

Ливерпульский художественный колледж располагался на Хоуп-стрит, недалеко от центра города, и, к счастью, оттуда было недалеко до Ливерпульского института, где учился Пол. Полу оставалось учиться еще целый год, и он был настроен решительно против. Он уже получил низший балл по двум экзаменам и один завалил. В школе рассчитывали, что Пол хотя бы сдаст другие предметы, перейдет в шестой класс, чтобы когда-нибудь стать учителем. Его не устраивали такие планы: своих хватало. Никто не ставил под сомнение его интеллект: учителя всегда отмечали, что схватывает он очень быстро. По воспоминаниям Джима, Пол умудрялся молниеносно делать домашку, сидя у телевизора, при этом запоминал и то, что в учебнике, и то, что на экране. Пол не столько ненавидел власть, сколько отвергал ее. Он не одевался вызывающе и не оскорблял учителей. Он слушал их, улыбался и делал прямо противоположное тому, что они говорили.

По будням Джона и Пола разлучали разве что стены. Часто они собирались тайком, прогуливая занятия: выбирались потихоньку каждый из своего здания и встречались на Хоуп-стрит. Джон всегда приходил с гитарой. Они доходили до остановки и садились на двухэтажный автобус, следующий на юг, в пригород. Устроившись на верхней площадке, они курили, бренчали на гитаре и разговаривали. Полчаса – и они уже у Пола дома, который обычно пустовал в это время. Пол брался за гитару, и они устраивались друг напротив друга в маленькой гостиной, или «салоне». Джон надевал очки, чтобы лучше видеть, что Пол делает руками. Пол объяснял, что аккорды на банджо не то же самое, что аккорды на гитаре, и показывал, как правильно ставить пальцы. Поскольку гитара у Пола была переделанная, они легко играли роль зеркала друг для друга. Много лет спустя Пол будет вспоминать, какие красивые у Джона руки. В гостиной стоял граммофон; они ставили пластинку, пробовали повторить мелодию на гитаре, потом переставляли иглу и слушали заново – и так, пока не получится. Пол хохотал над шутками Леннона, грубыми и дурацкими, а Джон тем временем сознавал понемногу, что Пол – это не просто слушатель, но и «двойник».

Ходили и к Джону в гости, хотя и реже, потому что у него дома чаще были люди, а Мими – строгая тетя. И хотя от Аллертона до Вултона было рукой подать, в доме Джона, где шкафы ломились от романов и поэтических томиков, Пол чувствовал себя словно в другой вселенной – в мире интеллектуалов. Мими, следившая за гостями Джона строгим взором, Пола признавала, говорила о нем снисходительно («Пришел твой маленький друг»), из чего Пол делал вывод, что понравился ей. Мими позволяла мальчикам играть на гитарах, однако не терпела громких звуков в доме – отправляла на веранду или в прихожую. Веранду защищала высокая крыша, на полу лежала плитка, и акустика там была замечательная: звук отражался от поверхностей, и голоса у мальчишек обретали эхо, пленительное, словно у Элвиса. Они учились петь на два голоса: Джон брал партию пониже. При этом они вставали друг напротив друга, один спиной к дому, другой – к улице, так близко, что чувствовали на себе дыхание партнера.

Играли рок-н-ролльные песни, которые оба любили, однако еще они творили фантастическую штуку – сочиняли что-то свое. Ни у Пола, ни у Джона не было знакомых, которые писали бы песни: почему-то в округе это не было распространено, даже среди фанатов рок-н-ролла с гитарами. Писать песни – удел американцев. Ведь они создали классику, которую поют Бинг Кросби и Фрэнк Синатра, американцы придумали рок-н-ролл. Так что Пол и Джон вместе штурмовали психологический барьер, призывая на помощь Бадди Холли, который сам писал себе песни и клал их на простенькие аккорды. После I Lost My Little Girl и спальня, и салон,