Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

вбить клин в улучшившиеся отношения между Францией и Россией. С этим расчетом английский кабинет предложил России в сентябре 1801 г. ввести на остров русские войска. 12 октября в Государственном совете состоялось обсуждение этого предложения. Под влиянием нового канцлера В. П. Кочубея Совет высказался против установления русского протектората над Мальтой, мотивировав свое решение тем, что подобный шаг мог втянуть Россию в конфликт с Францией. С учетом итогов этого обсуждения был подготовлен рескрипт Александра I русскому послу в Лондоне С. Р. Воронцову от 17 октября 1801 г., в котором император вновь предложил вернуть Мальту Ордену Св. Иоанна[351].

С осени 1801 г. начались затяжные консультации трех держав по вопросу о Мальте. В ноябре в ходе лондонской прелиминарной конференции, готовившей текст мирного договора между Англией и Францией, английские дипломаты заявляли, что Великобритания была готова эвакуировать свои войска с Мальты. Одновременно английский кабинет вновь обратился к России с предложением ввести русские войска на остров, с тем чтобы гарантировать готовившуюся англо-французскую договоренность по мальтийским делам. Относительно ввода войск из Петербурга вновь последовал отказ, однако принять участие в гарантиях Россия в принципе согласилась, опасаясь, что в противном случае она будет отстранена от переговоров вокруг Мальты[352].

В результате дипломатических консультаций между Россией, Англией и Неаполитанским королевством, прошедших в Петербурге в ноябре — декабре 1801 г., было выработано следующее соглашение:

— Орден Св. Иоанна должен вернуться на Мальту, которая переходит под сюзеренитет Неаполя; на остров вводятся неаполитанские войска;

— провозглашается нейтралитет Мальты;

— окончательная договоренность между Англией и Францией о Мальте будет гарантирована Россией[353].

Важно отметить, что в этот непростой для Европы период русских гарантий в мальтийских делах добивался и Наполеон, стремившийся притормозить и осложнить начавшееся русско-английское сближение.

Правительство Александра I было удовлетворено: в мальтийском урегулировании была выработана политическая формула, в целом соответствовавшая его интересам. Уклонившись от чреватого опасностями протектората над Мальтой и подставив вместо себя в качестве протектора бессильный Неаполь, Россия вместе с тем обеспечивала свое преобладающее влияние на Мальте[354]. В конце 1801 г. русско-английские контакты по Мальте зашли так далеко, что по инициативе России была достигнута договоренность о допуске местных жителей к управлению островом.

Тем временем Александр I настойчиво стремился удержать Орден в орбите русского влияния. Он официально потребовал от папы легализовать акты Павла I как великого магистра и продолжал настаивать на том, чтобы избрание нового главы Ордена Св. Иоанна совершилось в Петербурге. В Риме понимали деликатность ситуации и предупреждали в этом смысле Бенвенутти.

Стремление Александра I решить вопрос о великом магистре в Петербурге было явно не по душе Риму. Папа ссылался на то, что в русской столице не присутствовали представители всех восьми языков, а большинство членов русского великого приорства были православными. В феврале 1802 г. кардинал Консальви предложил, чтобы члены орденского капитула, рассеянные по всему свету, направили свои мнения относительно кандидатуры великого магистра непосредственно в Рим на утверждение папе.

Между тем баланс европейских сил в очередной раз изменился. Вторая коалиция закончилась миром между Англией и Францией, заключенным в Амьене 25 марта 1802 г. Статья X мирного договора предусматривала возвращение Мальты Ордену. Эвакуация английских войск должна была последовать через три месяца после ратификации договора при условии, что к этому времени будет согласована кандидатура нового великого магистра (он должен быть избран капитулом, собранным на Мальте) или назначены комиссары, готовые принять на себя управление островом от имени Ордена. Предусматривалось размещение на острове воинского контингента Неаполя численностью в 2 тыс. человек. В качестве гарантов этой договоренности назывались Франция, Англия, Австрия, Испания, Россия и Пруссия.

По настоянию Англии и Франции после водворения Ордена на Мальте в нем должен был быть создан новый, мальтийский язык. Англия и Франция, явно имея в виду преобладание в Ордене двух российских великих приорств, заявили об отказе от создания собственных языков. Этот шаг трудно было оценить иначе чем прозрачный намек, адресованный Петербургу, от которого ждали аналогичного заявления[355].

На своих заседаниях 26 апреля и 3 мая 1802 г. Государственный совет рассматривал вопрос об отношении к Амьенскому миру. Несмотря на выявившиеся в ходе обсуждения неоднозначные подходы членов Госсовета к мальтийским делам, возобладало мнение, что Амьенский мир фактически аннулировал предшествующие англорусские договоренности о Мальте. Члены Совета выступили против участия России в системе гарантий. В пылу дискуссии А. Р. Воронцов, выражая мнение наиболее радикально настроенных членов Совета, предложил порвать связи России с Орденом Св. Иоанна.

В течение последующих месяцев англичане настойчиво добивались изменения позиции России в вопросе о гарантиях. Однако русское правительство проявило твердость. В июле 1802 г. в ходе нового обсуждения в Государственном совете мальтийских дел Н. П. Румянцев заявил: «Мальта не нужна России. Гарантии могут лишь вовлечь ее в европейскую войну»[356].

Тем не менее в ноябре 1802 г. Александр согласился с предложенной в Амьене схемой урегулирования мальтийского вопроса, но с оговорками. В Петербурге, в частности, возражали против создания в Ордене мальтийского языка. В Париже, подумав, согласились с российской позицией. В Лондоне, однако, российские оговорки со временем использовали как предлог для объяснения своего отказа от выполнения условий Амьенского договора.

Определенную роль в придании большей гибкости русской позиции сыграло то обстоятельство, что под дипломатическим давлением Петербурга Англия и Франция приняли русский план, состоявший в том, чтобы выбор великого магистра, одобренный римским папой, был сделан из числа кандидатов, избранных приорствами[357]. Рим также был вынужден согласиться с этим, учитывая, что Александр I разрешил прибыть в Петербург новому папскому нунцию.

Великое приорство российское избрало своих кандидатов еще до заключения Амьенского мира — 15 марта 1802 г. Наибольшее количество голосов (23) получил бальи Томмази. Списки кандидатов были направлены также приорствами Баварии, Богемии и Германии, Португалии, Сицилии и Венеции. Рим, Пиза и Ломбардия оставили право выбора папе. Испанские языки не участвовали в голосовании.

Однако в сентябре 1802 г. папа Пий VII по согласованию с Наполеоном назначил великим магистром бальи Бартоломео Руспелли, бывшего командующего орденскими галерами, находившегося в Шотландии. Курьер из Рима спешно выехал в Шотландию, однако Руспелли категорически отказался принять титул великого магистра. Папа употребил все свое влияние, чтобы заставить того переменить решение. Но кандидат в великие магистры заявил, что вернется на Мальту и примет предложенный ему титул только в том случае, если на острове не останется ни одного иностранного солдата. Пий VII был вынужден отступить.

Существенная деталь. После того как папа принял его отказ, Руспелли, человек безупречных нравственных правил, порекомендовал назначить великим магистром Гомпеша, а «если Россия