Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

Забивает он голы!!!

Очнулся я от этого фанатского угара, получив чувствительный удар в район правой почки. Что-то мне туда в последнее время часто прилетает. Вставая с земли, развернулся и оказался лицом к лицу с парнем лет двадцати — двадцати пяти, от которого ощутимо отдавало перегаром. Его я приметил ещё перед матчем. Тот расхлябанной походкой, которую так любят изображать блатные, слонялся между болельщиками в основном из Малого Мамлеево, но и с нашими некоторыми поздоровался. А потом я потерял его из вида.

Я быстро осмотрел парня, зафиксировал тату-перстень, обозначающий «отсидел срок звонком», то есть полностью. Но была у партака какая-то странность, которую я пока не осознал. Парень был моего роста, но какой-то не то что полный, а рыхлый. А ещё у него забегали глазки, когда я вопросительно и зло посмотрел на него.

Кому понравится, когда тебя в бок ногой пихают. Вот и мне сильно не понравилось, и я как-то забылся, сколько мне сейчас лет. И было большое желание врезать в челюсть этому придурку. Видимо это желание и отразилось в моих глазах настолько, что тот сделал шаг назад. Но потом овладел собой и плюнув мне под ноги спросил:

— Ты, Мишка Рудаков?

— Я. Какие-то проблемы?

— Отойдём.

— Валет, тебе чего от Михи надо, — вмешался в наш диалог Сашка Богомазов, также встав с земли рядом со мной. А за ним поднялись и Лёнька Зимин с Шуриком Морозовым.

— Сиди, Богомаз, и вы пацанва сидите, у нас свои тёрки. Вас они не касаются. Мне маляву ему надо передать. Отойдём.

Это Валет уже мне сказал. Отошли в сторону от болельщиков шагов на десять.

— Ну, передавай, привет, Валет, — с усмешкой произнёс я.

Мне, действительно, было смешно, не смотря на то, что парень был значительно старше меня и поддатый, да ещё и сиделец. Но я был уверен, что сделаю его на раз-два, начнись драка. Какой-то он был без внутреннего стержня что ли. Иногда, посмотришь на здорового громилу и видишь, что тот не боец. А иногда парнишка ростом метр пятьдесят в прыжке, а глядя на него, понимаешь, что с таким лучше не связываться, уроет тебя, не смотря на то, что ты выше его на две головы. Вот и этот сиделец был не боец. А на фене Валет — бестолковый, дурак, человек, прислуживающий авторитетам.

— Сазан просил передать тебе, чтобы ты отказался от своих показаний против его брата, иначе тебе конец.

Я посмотрел на парня, но не смог поймать его бегающий взгляд.

— Уже, Валет, приходили ко мне такие посланцы. Даже с перышками. Сейчас в СИЗО сидят. Это вся малява?

— Ты, чё, не понял в натуре, против кого тянешь? — Окрысился тот.

— А против кого, Валет? Погремуха у тебя знатная, как и у твоего братана — Сазана. Разные мысли приходят на ум, если феню немного знаешь.

— И откуда, малой, ты феню можешь знать? — Услышал я за спиной хриплый голос.

Я сделал шаг в сторону, одновременно поворачиваясь полубоком к задавшему вопрос, чтобы видеть и его, и Валета. Быстро осмотрел худощавого, словно высохшего мужчину на вид лет шестьдесят или больше. Есть такие старички, которые словно застывают в одном возрасте, и в восемьдесят будут выглядеть, как в шестьдесят.

Этот дед был из такой породы. На левом запястье у него красовалась тату с оленем, солнцем и надписью «Север». Больше никаких наколок я у него не увидел. А вот глаза этого старика были, как два стальных буравчика, которыми он и сверлил меня. Я аж плечами передернул, как от озноба.

С этим сидельцем я бы не хотел оказаться один на один на узкой дорожке. Дед был бойцом, опасным бойцом, и даже сейчас в таком возрасте своих бойцовских умений, я думаю, не утратил. Я даже не услышал, как он подошёл. А сейчас к нам подходил ещё один мужик в возрасте азиатской наружности.

Отметив всё это про себя, затягивать молчание дальше не стал и ответил:

— Пару книжек для служебного пользования в руках держал и читал, когда дядя на сессии в высшую школу милиции приезжал и жил у нас.

— Понятно. Значит по фене петришь?

Дед продолжал сверлить меня взглядом, а я быстро осмотрел подошедшего к нему азиата, вернее всего, казаха. Тот был таким же жилистым и высохшим, только помладше. На вид лет пятидесяти и партаками у него были украшены все пальцы на руках. Я отметил один перстень, означающий, что этот дядя сидел за разбой, а ещё один указывающий на пять ходок к хозяину. Серьезный дядя.

— Серый, ты чего к мальцу пристал? Мы же домой собирались идти. Не интересно смотреть, как это стадо от ворот к воротам носится. Такое ощущение отбери у них мяч, они этого даже не заметят. Разве это футбол⁈ — Как-то интеллигентно, без всякой фени и на чистом русском языке произнёс всё это толи казах, толи какой-то другой представитель народов Средней Азии.

— Да вот, Аюб, хотел узнать, чего Валет к мальцу, как ты сказал, пристал. Он когда выпьет, совсем дурным становится, может глупость какую-нибудь совершить. Решил присмотреть за дальним, молодым и очень глупым родственником. А услышал, как малой удивляется погремухе Валета. Говорит, что очень говорящая она, как и у его друга Сазана для тех, кто феню знает, — также практически без воровского жаргона ответил старик, не отводя от меня взгляда.

— И о чём же тебе парень говорят погремухи? — Теперь и Аюб уставился на меня, правда, с какой-то усмешкой в глазах.

Только от этой усмешки у меня мурашки по хребту пошли.

— Валет — дурак или человек, прислуживающий авторитетным ворам. Сазан — неопытный вор или жертва, набитая деньгами. А ещё женщина с крутыми бёдрами.

— Хм-м, Серый, и, правда, малец петрит. Только вот на что намекает? А, Валет? — Аюб повернул голову и посмотрел на парня, передавшего мне устную маляву.

— Да, я его сейчас на куски порежу, — с надрывом в голосе произнёс Валет, только вот никакого инструмента для объявленной операции не достал.

А глазки у него испугано забегали, и сам он как-то сдулся.

— А ты, что, малец, скажешь? — Этот вопрос мне задал дед, которого Аюб назвал Серым.

А я на всякий случай посмотрел за спину. Там продолжался футбольный матч, который с интересом смотрели зрители, не отрывая