Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

его статья была, и в ней о многом, что я сейчас говорил, не было написано. Так сухое, официальное перечисление основных заслуг учёного. Эта мысль пролетела краем в голове, а редактору газеты надо отвечать.

— Мне на людей везет, Александр Николаевич. Кашина Галина Ивановна посоветовала к кому я по этому вопросу могу обратиться в Лукоянове. Сходил, поговорил, записал информацию. У меня даже домашний телефон Николая Николаевича в Ленинграде теперь есть, — похвастался я.

— Вот, Витя, видишь, как должен работать настоящий журналист, и как нужно располагать к себе людей. Кто скажет, что Михаилу тринадцать лет. Он же работает, как матёрый журналист — международник. Из всего информацию тянет и умеет зерна отделить от плевел. Молодец, Миша! Пиши, пиши всё, что задумал. И присылай к нам в редакцию всё, что касается земли Лукояновской. И о Тарасове напиши, и об Урванцеве, и об истории образования других сёл Лукояновского района. Тем более, этого требуют читатели твоих статей. Вон посмотри, какой тебя подарок ждёт.

Я развернулся в ту сторону, куда показывала рука Александра Николаевича, и увидел в углу две больших, картонных коробки.

— В правой письма тебе, Михаил, от читателей. И их там много, больше полтысячи. Так что тебе будет, чем заняться. Может, и новую тему найдёшь для статьи. Считай, что в тринадцать лет ты, Михаил, стал профессиональным журналистом. Редко кому на первые публикации в газете удаётся получить столько писем читателей. Представляю, сколько их придёт после остальных твоих статей. Придётся тебе каждый месяц приезжать из Горького в редакцию за ними. Настоящий журналист просто обязан отвечать своим читателям. — Звучало за моей спиной, когда я подошёл к коробке.

Нагнувшись и откинув крышки, заглянул внутрь. Коробка была заполнена письмами больше, чем наполовину. Взяв первый попавший конверт, я прочитал на нём: «Редакция „Лукояновская правда“. Рудакову Михаилу».

Бросил письмо обратно. Прикинул, если отвечать в день хотя бы на десять писем, тратя по десять минут на каждое. То это два часа в день в течение двух месяцев. Вот это я попал. А если дальше писем будет больше, то это полный песец. Здоровый, такой полярный лис ко мне придёт. Как-то я об этой стороне журналистики не подумал, когда взялся за написание статей.

Интересно в Горьковские редакции газет для меня письма приходили? Или там за меня отвечали? Тут явно никто за меня работать не собирается. Я ещё раз посмотрел внутрь коробку и почувствовал, что волосы на всём теле встают дыбом.

И в тоже время меня начало распирать от гордости за себя. Больше пятисот человек нашли время, чтобы написать мне письмо, запечатать его в конверте, подписать тот, а потом ещё отнести до ближайшего почтового ящика. Круто. Это тебе не СМСку набрать на телефоне. Кажется, из меня начал выклёвываться неплохой журналист. И при этом я не использую ничего из будущего. Только свои мозги и жизненный опыт.

Эпилог

— Дядя Ваня, — я постучал в дверцу Большемамлеевского автобуса, который остановился на площади «У Супруна», чтобы забрать своих обеденных пассажиров.

— Чего тебе, Мишка? — Открыв дверцу, спросил меня Иван Гудонин, старший брат Виктора, который сделал Татьянин аккордеон. И который часто с дедушкой Бажовым приезжал к нам в Горький, как водитель.

А Ваня или Ванюша Гудонин был бессменным водителем колхозного автобуса лет двадцать, а может и больше, судя по древнему автобусу «Кубань». Да и годочков Гудонину было под пятьдесят с хвостиком. А главной его особенностью было то, что трезвым он за руль не садился. Об этом знали все в селе и все инспектора Лукояновской ГАИ. И все на это закрывали глаза, так как знали, что Ванюша под небольшим градусом водит автобус, как суперводитель и проедет на нём там, где застрянет и трактор, при этом пассажиры в салоне будут чувствовать себя комфортно. А вот трезвым, Иван почему-то постоянно попадал в аварии, к счастью мелкие.

— Коробку, дядя Ваня надо в багажник поставить, а то в салоне много места займёт, — я указал на свою коробку с письмами, которые пришлось забрать из редакции, и которую я еле дотащил до «Супруна». Не очень и тяжелую, но её было просто неудобно нести из-за габаритов. Руки быстро затекали, так как работали те мышцы, которые обычно не задействованы.

— Чего там у тебя? — Поинтересовался Гудонин, спрыгивая на землю и дохнув на меня свежим перегаром.

Судя по всему, перед рейсом дядя Ваня, как обычно принял грамм пятьдесят или сто на грудь.

— Письма от читателей моих статей, — я открыл верхние крышки коробки. Показав груду писем.

— Мать твою за ляжку! Не хрена себе! Это, что за статьи — то ты написал? — На ходу произнёс дядя Ваня, двигаясь к багажному отсеку.

— «Откуда пошла Лукояновская земля», «Мурза Мамлейка и село Мамлеево», «Село Кудеярово и атаман Кудеяр». Их в «Лукояновской правде» напечатали, — ответил я, таща за ним клятую коробку.

— Стоп! — Гудонин резко остановился и развернулся. — Так это ты написал⁈

Задав вопрос, он в упор уставился на меня, так как я почти воткнулся в него коробкой.

— Я, дядя Ваня. Скоро ещё шесть моих статей выйдет. Южалин Александр Николаевич — редактор «Лукояновской правды» пока не решил только, как их будет печатать по три в неделю, в каждом выпуске или по одной в неделю.

— Молодец, Мишка! Про наших предков из Великого Новгорода не забыл написать. Молодец! Об этом надо помнить. Ты из автобуса, когда к правлению подъедем, не выходи. Я тебя потом до самого дома довезу. Нечего тебе с такой коробкой тащится.

— Спасибо, дядя Ваня.

Это было очень хорошее предложение. Через полчаса я уже сидел за столом в передней комнате, читал письма и сортировал их в разные кучки. В первой были письма, в которых меня благодарили за материал статей. Для таких читателей напишу ответ в виде краткой благодарности. Во второй кучке письма с просьбами или требованиями написать статью об их сёлах и деревнях.

Эту кучу делил по сёлам, подписывая конверты. Каких больше наберется, те сёла или деревни возьму на заметку для написания статьи. Отдельно откладывал письма, в которых читатели делились своими историями и легендами об образовании их населённых пунктов. Пока ничего интересного не попалось.

До вечера и прихода бабушки и дедушки с работы сумел осилить писем семьдесят, заложив ими все подоконники и стол.