Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

Сегодня на рыбалку удачно на Мирский сходили. А ты чего так поздно приехал? Или в Мамлееве был сначала? — Мартынов вопросительно посмотрел на меня.

— Было дело. Я сюда максимум на неделю приехал, потом ещё в Мамлеево, а в конце месяца в Горький уеду. Дел полно.

— И что за дела такие у тебя появились? Ты же раньше только числа двадцать девятого августа в Горький уезжал, — нарушил свою молчаливость Вовка.

Я услышал, как в клубе в зале заиграл ансамбль. И какое же было моё удивление от того, что ребята наяривали «Белые розы». Что же ещё один фактик в копилку того, чтобы рассказать Вовке и Сашке о том, что со мной случилось. Я имею виду версию с клинической смертью, так как мне понадобится их помощь.

У Сашки был мотоцикл «Восход», а у Вовки «Минск». До Лопатино напрямую через поля было километров шесть, а по дороге все десять. И мне туда надо будет попасть минимум пару раз. А пешком через перепаханные поля идти не хочется. Это раньше туда была нахоженная тропа, а теперь её нет. А по дороге двадцатку накручивать в день пешкодралом, конечно, можно, но как-то не хочется.

— Ребята, со мной тут такое приключилось. Пойдёмте к памятнику, я там расскажу, чтобы никто не слышал.

Глава 24

Журналист

— И чего Вы, Александр Николаевич, нашли в этом мальчишке? Опять статья на разворот газеты о какой-то Крюковке.

Самсонов Виктор Александрович — штатный корреспондент газеты «Лукояновская правда» с какой-то укоризной посмотрел на своего прямого начальника, расположившись за столом для совещаний в кабинете редактора.

Южалин, который за своим столом вычитывал текст статьи Рудакова, поднял голову и внимательно посмотрел на своего подчинённого.

— Витя, тебе сколько лет? — Задал он неожиданный вопрос.

— Сорок в следующем году стукнет, — автоматически ответил Самсонов, недоуменно посмотрев на редактора.

— Сорок лет, Витя. А ты же у нас студент первого набора факультета журналистики Ленинградского университета в шестьдесят первом году. С красным дипломом ВУЗ закончил. И скажи мне, Витя, что ты до сих пор делаешь в захудалой, районной газете все эти годы, после того как приехал сюда по распределению почти двадцать лет назад?

— Александр Николаевич, это некорректный вопрос, — подобрался на стуле Самсонов, до этого сидевший на нём вальяжно.

— Если обидел, извини. Только вот скажи мне, Витя, ты сколько раз был в Крюковке и в других сёлах колхоза «40 лет Октября»?

— Да много раз. А что?

— Я, конечно, понимаю, что ты у нас отвечаешь в газете за сельскохозяйственную тематику и интересоваться историей села тебе не с руки, но за столько лет не узнать, что крюковцы участвовали в строительстве мавзолеев Ленина и второго, деревянного, и потом гранитного, это наша большая ошибка.

— Как мавзолеев? — От удивления Самсонов даже привстал на стуле.

— А-а-а, ты, не в курсе! Вот ещё одна статья Рудакова и опять на разворот. Называется «Крюковцы — строители мавзолеев Ленина». — С этими словами Южалин передал Виктору стопку страниц с отпечатанным текстом, которые до этого читал.

— А вот фото двух жителей Крюковки, которые участвовали в строительстве второго деревянного и потом гранитного мавзолея, а также в строительстве здания Наркомзема. А вот это — фото благодарственного письма Крылову Николаю Михайловичу — жителю Крюковки от первого Наркома земледелия СССР Яковлева за ударный труд во время строительства здания Наркомата земледелия в 1933 году. Это, вот этот вот дяденька — дедушка, которому сейчас восемьдесят семь лет, — редактор постучал пальцем по одной из фото двух дедов, которые были на снимках при полном параде, а у Крылова рядом с медалью «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны» располагалась Георгиевская медаль «За храбрость» с бантом.

— И знаешь, Витя, я эту статью, кстати, тоже на разворот также напечатаю, как и про Крюковку, и про Лопатино, и про Сонино, и про остальные сёла Лукояновского района, о которых напишет Рудаков. А знаешь, почему? — Южалин вперил какой-то яростный взгляд в корреспондента.

— Почему? — Тот не отвёл своего взгляда, в котором сквозила какая-то обида.

— Потому, Витя, что, во-первых, Рудаков, несмотря на свою молодость, действительно, прекрасно пишет, я бы даже сказал, замечательно пишет. А, во-вторых, посмотри, Витя, вон туда. — С этими словами редактор газеты показал в угол кабинета развернувшемуся вслед за его рукой Самсонову, где стояли две большие, картонные коробки.

— В той, что справа, больше полтысячи писем от читателей, которые пришли Рудакову, после публикации трёх его статей. За десять дней пришли. Представляешь⁈ А в той, что слева больше ста писем в нашу редакцию, после публикации тех же трёх статей. И в них читатели не просят, а требуют, продолжить цикл статей об образовании сёл и деревень Лукояновского района. Они хотят знать историю тех мест, где родились и живут. А также настаивают, увеличить тираж газет, где будут напечатаны эти статьи и ещё раз опубликовать первые три. И знаешь почему?

Самсонов ничего не ответил, только вопросительно посмотрел на Южалина.

— А потому, что газет для домашних альбомов и для подарков родственникам с этими статьями не хватило населению. Нормально, да⁈ После твоих статей, хоть раз такие письма приходили, Витя⁈

Александр Николаевич с каким-то раздражением уставился перед собой, а потом продолжил:

— С горкома звонили. Их тоже завалили письмами. Вот такую бучу устроил тринадцатилетний мальчишка. А ты говоришь, что я в нём нашёл. Хочешь, попробуй, написать что-то на эту тему. Придут на твоё имя или на имя редакции письма от читателей, я буду только рад. Возьмёшься?

— Почему бы не попробовать. В Тольский Майдан могу съездить, — начал было Самсонов, но его тут же перебил Южалин.

— Только не в Тольский. Ты там со своим тестем опять в запой уйдёшь. Помню, как на майские туда с Федоровичем съездили, чтобы отразить готовность села к посевной. Резникову пришлось новый фотоаппарат покупать после той поездки. А куда редакционный делся со вспышкой и остальной приблудой, вы оба не помнили и до сих пор не вспомнили.

— Да, ладно вам, Александр Николаевич, вспоминать тот случай. Бывает, не рассчитали немного. Вы же знаете моего тестя — душа человек.

— Знаю, знаю. К нему, когда в гости едешь, надо вторую печень с собой брать. Но самогон у Николя Ивановича, действительно, замечательный, особенно