Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

пластинке от Apple Records. Обложка альбома под названием Two Virgins изображала их двоих голыми: фото было таким откровенным, что пластинки приходилось продавать в бумажном пакете. На эксперимент смотрели косо: многие считали, что он вредит имиджу группы. Глава EMI сэр Джозеф Локвуд был недоволен и ядовито прокомментировал, что если кому из битлов и оголяться, то Полу Маккартни. Полу самому обложка не нравилась, и не из моральных или коммерческих соображений: он просто находил ее безвкусицей. Однако отзыв для сопроводительной записки к альбому все же оставил: «Когда встречаются двое великих святых, невольно склоняешь голову. Но как же трудно человеку доказать, что он святой». Вот признак того, в каком хрупком балансе находились их отношения: Пола попросили написать отзыв, он в ответ выдал типичную ливерпульскую подковырку, а Джон все равно использовал его слова, несмотря ни на что.

Кажется, Леннону в те времена было до боли необходимо, чтобы Маккартни знал: ему теперь есть на ком сосредоточить внимание, и этот кто-то не Пол. Как-то раз в зал заседаний Apple вызвали Майкла Линдси-Хогга, молодого режиссера, снимавшего промовидео Hey Jude: когда он явился, то застал всех четырех битлов в сборе. Когда закончились деловые разговоры, Леннон объявил, что хочет что-то показать всем присутствующим. Он поставил кассету и включил магнитофон. Все расселись и стали слушать. Помещение наполнил невнятный шепот, который быстро перешел во вздохи удовольствия: стало очевидно, что на пленку записан секс Джона и Йоко. Когда запись подошла к концу, Пол прокомментировал: «Как интересно». Совещание распустили.

Леннон дает нам подсказку, как объяснить его поведение тогда, в интервью Дэвиду Шеффу для Playboy от 1980 года. Когда Шефф спрашивает у него о Why Don’t We Do It in the Road, треке из White Album, Джон отвечает: «Это все Пол. Он это даже записывал один, в другой комнате. Так уж у нас в те дни повелось. Приходили на студию мы все, а пластинку он делал в одни руки. Сам барабанил [хотя вообще-то на этом треке за установкой Ринго]. Сам играл на пианино. Сам пел. Вот только не мог он… не мог… Наверное, не мог он полностью оторваться от The Beatles. …Мне всегда было обидно, когда Пол что-нибудь варганил один, без нас».

Джон не просто обижался, что Пол записывает музыку без него, – он переживал, не значит ли это, что Пол, как пресловутый человек-оркестр, больше не нуждается в нем. Если есть такая опасность, что Пол уйдет, Джон желал продемонстрировать, что способен уйти первым.

* * *

Вместе с сессиями происходили и бесконечные совещания насчет Apple Corps. The Beatles вложились в новое, дорогое здание на Сэвил-роу, поместив в нем головной офис, и вбухивали деньги в самые разные проекты, не слишком задумываясь о последствиях. Осенью 1968 года подали заявления об уходе два ведущих бухгалтера, один из которых в письме начальству заявил: «В ваших личных финансах сам черт ногу сломит». Да и в самой группе дела шли неладно. Джордж Харрисон расстраивался, что поездка в Индию закончилась бесславно, его раздражало присутствие Йоко и бесила зацикленность Пола и Джона на себе. Ринго, человек великого терпения, бросил группу оттого, что Пол сверлил ему мозги насчет барабанной линии. Через неделю его уговорили вернуться (записывая в его отсутствие Back in the USSR, Пол сам сел за барабаны). Джордж Мартин, который прежде всех мирил, оказался на обочине: The Beatles настаивали, что у нового альбома должен быть не такой замысловатый продакшен, как у Sgt. Pepper, да и, видимо, не хотели жить дружно.

В Get Back, на записи от января 1969 года, присутствует момент, когда Харрисон жалуется с горькой миной: группа «в застое уже целый год». Однако нельзя зацикливаться на одном только застое: иначе можно упустить смех и бурное веселье, которыми были полны сессии записи White Album, недавно ставшие доступными публике. Работали не только весело, но и усердно. Целое лето пропадали на студии по пять дней в неделю, по восемь – двенадцать часов в день. Только последние две недели пятимесячного марафона дали миру восемь потрясающих треков, созданных с нуля. Они потому и работали одновременно в разных студиях, что рабочего материала было чрезвычайно много. И все равно находится множество примеров, когда кто-нибудь помогал другому с его песней: Пол сделал круговую фортепианную фигуру для песни Джона Sexy Sadie, Джон – знойное гитарное соло для песни Пола Honey Pie. Нет, судя по этим записям, перед нами – вовсе не такая группа, которая разучилась бы играть вместе и разочаровалась бы сама в себе.

* * *

Несмотря на серьезные отношения с Линдой, Пол продолжал встречаться с другими женщинами. В сентябре он ненадолго отправился в отпуск Сардинию вместе с Мэгги Макгиверн. Как-то днем они лежали на пляже, и он спросил ее, что она думает о браке. Мэгги ответила, что хочет оставаться свободной, но впоследствии пожалела об этом: ей показалось, что она оттолкнула его («Пол никогда толком не был уверен в себе»). Трудно сказать с уверенностью, о чем или о ком тогда думал Пол Маккартни; так или иначе, он двигался в сторону новых романтических отношений. Отчасти его понукала привязанность Джона к Йоко, отчасти – собственное влечение к Линде Истман. В 1986 году Маккартни скажет: «[У Джона и Йоко] были такие сильные отношения, что я остался не у дел: тогда я сошелся с Линдой, и вдвоем мы обрели собственную силу». И у того и у другого любовь вспыхнула по смешанным причинам. Джон и Пол расстались не потому, что каждый нашел любовь всей своей жизни: скорее, и тот и другой нашли любовь всей своей жизни для того, чтобы расстаться.

Вскоре после того, как Пол вернулся из Сардинии, из Нью-Йорка в Лондон прилетела Линда – к нему. Двадцать третьего сентября (либо днем раньше или позже) она явилась на Кавендиш-авеню, и домработница сообщила ей, что Пол Маккартни в студии. Линда отправилась на Эбби-роуд: Пол с товарищами как раз записывали песню сочинения Джона, Happiness Is a Warm Gun. Работали над ней долго, закончили в два часа ночи. Поставив точку, The Beatles залюбовались своей работой: получилось настоящее торжество ансамбля в трех сегментах. В последней секции Джон, Пол и Джордж поют сумасшедший ду-вопный бэк-вокал, прекрасно оттеняющий главную линию Джона. Пол и Линда отправились домой по теплой летней ночи. У ворот, как и всегда, поджидали бесчисленные фанаты. Войдя в дом, Пол открыл окно наверху и сыграл им серенаду – первое публичное исполнение Blackbird.

Немного известно моногамных рок-певцов. Принято считать, что, помимо личных качеств и личного выбора, многое в их карьере располагает к неверности. Неэтичную полигамность оправдывают и простотой, с которой можно вступать в сексуальные связи, и кочевой жизнью, и раздутым эго, которого требует и которое создает карьера