Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

замечательный русских морской офицер — Алексей Иванович Бутаков, который уже создаст первую подробную карту Аральского моря. Под руководством Бутакова будет произведена общая рекогносцировка Аральского моря, промер глубин и определение широт. Был открыт остров, названный в честь императора Николая I. В советское время его переименуют в остров Возрождения.

По возвращении из похода к Аральскому морю, Анжу был награжден орденом Святой Анны 2‐й степени. Прицепив ему на мундир Анненский крест, начальник Главного морского штаба Моллер многозначительно заметил:

— Думаю, что хватит тебе, Петр, шататься по льдам да степям. Пора уже и вспомнить о том, что ты флотский офицер!

— Я об этом, ваше превосходительство, никогда и не забывал! — последовал достаточно дерзкий ответ.

— Ну, вот и славно! — хмыкнул вице-адмирал. — А потому следуй в славный город Архангельский, где принимай хозяйство на строящемся «Гангуте». Сие назначение ты вполне заслужил.

Так Анжу получил назначение старшим офицером на только что спущенный со стапелей 74‐пушечный линейный корабль «Гангут». Судьба перевернула новую страницу.

* * *

Думается, что следует сказать несколько слов о дальнейшей судьбе товарищей Анжу по Аральской экспедиции. Что касается Ф.Ф. Берга, то он впоследствии служил дипломатом, не бросая при этом занятий по топографии. Потом дрался с турками в 1828–1829 годах, будучи генерал-квартирмейстером 2‐й армии. Организовал переход русских войск через Дунай, принимал участие в осаде Силистрии и участвовал во взятии Адрианополя. При этом одновременно произвел топографическую съемку Болгарии. В 1831 году участвовал в подавлении польского мятежа, где он отличился в сражениях при Нуре и Остроленке и штурме Варшавы. Затем в чине генерала от инфантерии был назначен генерал-квартирмейстером Главного штаба, одновременно выполняя обязанности начальника корпуса военных топографов, занимая эту должность двадцать лет. Заслуги Берга во время его управления штабом и в деле топографии и геодезии были признаны современниками и потомками. Берг является также членом-учредителем Географического общества и почетным его членом. В годы Крымской войны командовал войсками в Эстляндии и в Финляндии, а затем являлся наместником царства Польского. Умер Ф.Ф. Берг в 1874 году в чине генерал-фельдмаршала российской армии.

Что касается Вильгельма Ливена, то по возвращении из экспедиции он был произведен в подпоручики и вновь занимался топографической съемкой Петербургской губернии, после чего его забрал с собой в Константинополь Ф.Ф. Берг. В Русско-турецкую войну 1828–1829 годов Ливен снова состоял при Берге, участвовал в сражениях при Варне, Силистрии, Шумле, Эносе был награжден несколькими орденами и золотой шпаги с надписью: «За храбрость. По окончании войны занимался инструментальной съемкой Балканского хребта. В польскую кампанию тоже отличился, заслужив два ордена. В 1855–1861 годах являлся генерал-квартирмейстером Главного штаба и одновременно начальником Корпуса топографов. Его фамилия за особые заслуги была выбита на юбилейной медали «В память 50‐летия Корпуса военных топографов». Тогда же Ливен был избран почетным членом Академии наук. Будучи генералом от инфантерии, Ливен был назначен Рижским, Лифляндским, Эстляндским и Курляндским генерал-губернатором, членом Государственного Совета. Скончался в 1880 году.

Врач экспедиции Э. Эверсман после возвращения был определен ординарным профессором зоологии и ботаники в Казанском университете. Позднее ежегодно совершал поездки с ученой целью в Оренбургскую, Саратовскую, Астраханскую губернии для пополнения биологических коллекций университета. Эверсман одним из первых обследовал ряд регионов Российской империи от Казанской губернии до Арала, Прикаспия и Предкавказья. В результате своих путешествий Э. Эверсман собрал богатые видами коллекции млекопитающих, птиц, насекомых и дал подробное описание систематики, биологии, распространения различных видов животных, описал ряд новых видов. Его перу принадлежит 55 ученых сочинений и до 86 печатных работ общим объемом около двухсот печатных листов. Главными трудами стали три тома «Естественной истории Оренбургского края», изданные в 1840, 1850 и 1866 годах. После зоологических работ Эверсмана животный мир Оренбургского края стал известен лучше, чем какого-либо другого района России. Кроме того, им был издан ряд работ по энтомологии средней России. Эверсман по праву считается одним из выдающихся российских систематиков живой природы. В 1851 году был произведен в действительные статские советники.

Скончался в Казани 14 апреля 1860 года. Энтомологическая коллекция Э. Эверсмана по праву считалась самой большой в России. После его смерти коллекция была приобретена Русским энтомологическим обществом и сейчас находится в Зоологическом музее РАН в Санкт-Петербурге.

Что и говорить, достойные спутники были у Анжу в Аральской экспедиции. К слову, со всеми ними он до конца своих дней будет поддерживать самые дружеские отношения, встречаться, обмениваться письмами. Дружбу, родившуюся в продуваемых ветрами снежных казахских степях, эти люди пронесут черед всю жизнь.

Глава шестая

Современники вспоминали, что в те дни Кронштадт напоминал разворошенный муравейник. Все куда-то спешили, каждый что-то тащил. Повсюду сновали шлюпки и баркасы, ялики и прочая портовая мелюзга. У складов с припасами очереди преогромные.

Корабли Балтийского флота готовились к предстоящей морской кампании. Один за другим выходили на рейд: «Князь Владимир», «Святой Андрей», «Изекииль», Александр Невский», «Азов», «Гангут»…

Командир «Гангута» Авинов был моряком опытным. Еще волонтером участвовал в знаменитом Трафальгарском сражении, был в кругосветном плавании на шлюпе «Открытие». К Анжу он отнесся с уважением. В свободное время много расспрашивал о путешествиях, рассказывал о своих злоключениях.

Едва загрузились припасами и провели пару-тройку учений, приехала комиссия депутатская: вице-адмиралы Пустошкин, Галь, Огильви, контр-адмиралы Крузенштерн с Головниным да капитан-командор Митьков. Во главе комиссии известный мореплаватель адмирал Гавриил Сарычев. Депутаты корабли осматривали тщательно, но вели себя деликатно, помня об авторитете командующего. Анжу как старший офицер к смотру готовился тщательно. Несколько дней не спал и не ел, но адмиралы-депутаты осмотром «Гангута» остались в целом довольны. Кое-какие замечания, конечно, были, а как без них! На то и адмиралы, чтобы недостатки выискивать! Но в целом «Гангут» отстрелялся на «хорошо».

Прощаясь, адмирал Сарычев, неожиданно обнял Анжу, сказав:

— Мы с тобой не только моряки строевые, но морепроходцы, а потому состоим в едином братстве путешествующих! Желаю посему тебе, Петр, удачного похода!

А в один из дней на эскадру внезапно пожаловал и сам император Николай I. С ним вице-адмирал Моллер, генерал от инфантерии Дибич и новый «куратор» флота князь Меншиков.

Вначале осмотрели флагманский «Азов». Затем император пожелал глянуть на «Гангут».

На правом, парадном, трапе «Гангута» высоких гостей встречал…

В ночь перед уходом эскадры император прибыл на «Азов».

После маневров на флагмане подняли сигнал общего богослужения.

Весь напутственный молебен Николай, обнажив голову, отстоял в строю команды «Азова». Когда же корабельный иеромонах Герасим закончил песнопение, император простился с моряками словами:

— Надеюсь, что в случае военных действий с неприятелем будет поступлено по-русски!

Ответом ему было троекратное «ура».

— Курс вест-норд-вест! — объявил Сенявин, самолично сверившись с картой и компасом.

Так начался поход, навсегда вошедший в историю нашего Отечества одной из самых блистательных ее страниц.

* * *

Эскадра адмирала Сенявина растянулась на несколько миль. Срываясь с гребней волн, летала по