Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

что на острове Котельном. Сюда якутские промышленники должны были завезти корм для собак. Однако обоз с рыбой почему-то не прибыл. «И это, — записал Анжу, — привело нас в весьма неприятное положение, ибо мы должны были скормить сегодня собакам последние крохи, так что на завтра ничего не осталось».

На следующий день лейтенант с товарищами продолжил путь на юг. Обоза якутов все не было видно. Положение с каждым часом становилось серьезным. Истощенные собаки быстро теряли силы. И им и людям теперь реально грозила голодная смерть. Так минул еще день пути, потом еще и еще. Было очевидно, что едва тащившие пустые нарты собаки уже на последнем издыхании, рядом с нартами шли, шатаясь от голода, измотанные люди. Все понимали, что развязка уже близка, когда шедший впереди Анжу заметил какое-то темное пятно среди белой равнины.

— Это обоз! — радостно закричал он, оборачиваясь к товарищам.

Те приободрились. Однако время шло, а темное пятно все не приближалось.

— Это становище Егорова! — мрачно констатировал доктор Фигурин.

Радость мгновенно сменилась на уныние. В становище промышленников изможденные люди могли найти максимум десяток фунтов муки да несколько рыбин. А это, увы, положение дел не меняло.

Собаки, почувствовав близость жилья, приободрились и пошли веселее. Чтобы не отстать от них, Анжу присел на нарты. Неожиданно издалека донесся звук, похожий на лай, потом раздался выстрел. Лейтенант лихорадочно вскинул к глазам зрительную трубу. И к несказанной своей радости, увидел у избы машущих руками людей. То были якуты из обоза, везшего продовольствие. Встреча с ними была самая трогательная. Как выяснилось, обоз был задержан на неделю вьюгой на острове Столбовом.

После непродолжительного отдыха Анжу и его спутники направились к берегам материка. Через десять дней они были в теперь таком родном для них Усть-Янске.

На этом деятельность экспедиции была закончена. На душе моряков было и радостно, и грустно. Радостно от того, что все лишения и трудности уже остались позади. Грустно же потому, что больше они уже никогда не увидят мрачной красоты Арктики и навсегда попрощались с мечтой открыть неизвестные земли.

Впрочем, отчеты задержали Петра Федоровича в Усть-Янске еще до самой осени. Только когда установился зимний путь, он выехал на лошадях в Якутск, где занялся приведением в порядок финансовых дел экспедиции. Вскоре там же появился и Врангель. Около месяца оба пробыли в Якутске, подбивая счета и бумаги.

— Мне думается, что моя Земля Санниковская, как и твоя Земля Андреевская, в том числе и большая часть островов Новосибирских, сложены были не из скал, а из древнего льда, поверх которого нанесена земля, — говорил Анжу другу свои мысли о неудачном поиске легендарных островов. — Со временем лёд растаял, и обе наши «земли» исчезли, подобно легендарной Атлантиде.

Тот в знак согласия кивал головой.

Потом друзья посетили турусинские горячие ключи и, немного подлечив свои ревматизмы, отправились наконец в неблизкий Петербург.

Долгой дорогой друзья рассуждали о природе северных сияний и соответствии ледяным полыньям морских течений, об «отсупании» моря от берегов и точности своих астрономических расчетов. Да мало ли было тем у двух полярных путешественников, вырвавшихся из ледяных объятий Арктики!

* * *

В середине августа 1824 года Анжу с Врангелем появились в столице, проведя, таким образом, во льдах и снегах более четырех лет.

Сняв на двоих квартиру (дело привычное!), друзья дружно уселись за написание отчетов. А писать было о чем! Благодаря трудам Петра Анжу, Ильи Автономовича Бережных, Петра Ильина, Алексея Фигурина, матроса Игнашева и слесаря Воронкова, а также безвестных якутов на карту России было достоверно положено северное побережье Евразии от реки Оленек до реки Индигирка, обследована река Лена на значительном протяжении, произведена опиравшаяся на многочисленные астрономические пункты опись Семеновского, Васильевского, Бельковского, Котельного, Фаддеевского, Большого и Малого Ляховских островов, а также острова Новой Сибири и Земли Бунге, которая на карте Анжу показана по своим очертаниям близкой к современным и называется просто «песком». Всего отрядом Анжу было произведено определение 65 астрономических пунктов. Помимо этого, моряки обследовали десятки заливов, бухт, мысов, устьев рек, мелких островов, исправили многие неточности прежних карт и предприняли изумительные по своей смелости и трудности санные поездки по льду для поисков новых земель к северу от Новосибирских островов. Во время этих поездок Анжу выяснил границу наибольшего распространения неподвижных припайных льдов и установил, что за нею находится открытая вода. Благодаря отчаянным по смелости санным походам Анжу и Врангеля было установлено, что полярный лед неровен, «всторошен» и труден для путешествий. Вместе со своими помощниками Анжу вел регулярные метеонаблюдения, которые стали бесценным сокровищем для климатологов более поздних времен. Большую ценность представляли и опубликованные доктором Фигуриным «Замечания о разных предметах естественной истории и физики», содержащие многочисленные сведения о климате, животном и растительном мире Арктики.

«Анжу и Врангель сослужили важную службу исследованию полярных стран, — скажет впоследствии выдающийся путешественник А.Э. Норденшельд, выяснив, что море даже вблизи полюса холода не покрыто крепким и сплошным ледяным покровом даже в то время года, когда холод достигает максимума».

Что касается Врангеля, то он произвел опись побережья Сибири от реки Индигирки до мыса Шелагского, совершил несколько санных поездок по льду в поисках мифической Земли Андреева, и собрал сведения о существовании к северу от мыса Якан-острова.

Астрономические наблюдения Анжу и Врангеля отличались большой точностью. Материалы их геодезических и астрономических работ были переданы академику Шуберту. Ознакомившись с оными, старик Шуберт пришел в полный восторг:

— Наблюдения сих лейтенантов столь верны, сколько можно сделать оные таковыми с помощью подобных инструментов! Они не упускали ни одной предосторожности, ни одной поправки… Я сделал строгие вычисления многих наблюдений и не открыл никакой важной погрешности, почти всегда находя, секунда в секунду широту и долготу!

В записке же своей он написал: «Вообще я думаю, что нельзя довольно приписать похвал и удивляться ревности, деятельности, старанию, искусству и познаниям сих двух офицеров; и тем охотнее отдадут им сию справедливость, что путешествие их… есть самое трудное, и с которым, относительно трудов и опасностей, никакое путешествие сравнено быть не может».

Наведались к Анжу и профессора науки зоологической. Этих интересовали слухи, что на Новосибирских островах местные жители якобы видели большие скопления костей крупных копытных, обычно живущих в теплых краях. Не страшась прослыть плохим наблюдателем, Анжу отвечал им прямо:

— Увы, господа, но я ни от кого о множестве конских и рогатого скота голов даже не слыхал и тем более не видал. Слышал, что промышленники вроде находили несколько раз буйволовые рога да копыта. Впрочем, и это следует еще проверять.

Разочарованные профессора уходили.

В те дни в Петербурге только и разговора было о