Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

— Да что там ваши хваленые англичане Франклин и Парри, бродяшие по северу Канады и ничего там не находящие! Другое дело — наши русские витязи Анжу да Врангель! — хватали друг друга за грудки подвыпившие петербуржцы. — Даром что один — из французов, а другой — из немцев!

Вскоре по прибытии в Петербург друзья были приняты и самим Александром I, который всегда был не прочь послушать интересных людей. Выслушав рассказ путешественников о пережитых трудностях и приключениях, он неожиданно спросил:

— А бывают ли и там красные дни?

— Мы, ваше величество, провели там, быть может, самые красные дни в нашей жизни, — ответил бойкий на язык Врангель.

Император, близоруко поднеся к глазам лорнет, еще раз оглядел офицеров:

— Господа, я восхищен вами содеянным. Отдельно спасибо за интересный рассказ!

— Честь имеем! — разом вскинули головы лейтенанты и, развернувшись на каблуках, покинули императорский кабинет.

За заслуги во льдах Арктики оба лейтенанта получили капитан-лейтенантские эполеты и весьма престижный орден Владимира 4‐го класса, и прибавочное жалование.

— Но и это не все, время пребывания вашего на северах будет зачислено вдвое для получения Георгиевского креста! — объявил им Моллер, ставший к этому времени и начальником Главного Морского штаба, и вице-адмиралом.

Дело в том, что в ту пору флотские офицеры имели право на получение Георгиевского креста за 18 морских кампаний. Таким образом, каждый из офицеров получил прибавление к своему морскому стажу по 9 лет. Впрочем, забегая вперед, следует сказать, что данное преимущество Анжу так и не понадобится, белоэмалевый Георгий он заслужит вскоре своей личной храбростью.

Лучше всех о научном значении сделанного Анжу и Врангелем сказал российский академик Федор Шуберт: «Я думаю, что нельзя довольно приписать похвал и удивляться ревности, деятельности, старанию, искусству и познанию сих офицеров (Фердинанда Врангеля и Петра Анжу). И чем охотнее отдадут им сию справедливость, что путешествие их, в особенности Врангеля, есть самое трудное, с которым относительно трудов и опасностей, никакое другое путешествие сравниться не может… Сравнение промежутков времени с разностью высот или лунных расстояний показало мне, что наблюдения сих двух путешественников столь верны, насколько можно их сделать с помощью подобных инструментов. Чтобы учинить наблюдения сколь возможно точными, они не упускали ни одной предосторожности, ни одной поправки, например, поправки рефракций термометром или барометром, что необходимо под сими большими широтами. Я делал строгие вычисления многих наблюдений и не открыл нигде никакой важной погрешности, почти всегда находя секунду в секунду широту и долготу».

* * *

Любопытно, что именно в это время в петербургских салонах также заговорили об… Арктике. Причиной тому стал французский утопист Шарль Фурье, выдвинувший в своей книге «Четыре движения» фантастическую теорию космогонии и геоистории. Согласно представлениям Фурье историческое развитие человеческого общества тесно связано с историей Земли и с развитием климатических условий. По Фурье, развитие общества приходит к своему концу с распространением глобальной гармонии и исчезновением всех социальных противоречий. Не в последнюю очередь такая гармония становится возможной именно благодаря изменениям в области климатических условий. И здесь Фурье развертывает уникальный сценарий вторичной космогонии. Он описывает геологическую катастрофу, ставшую следствием землетрясений и извержений вулканов, как переход из одного, неполноценного, земного возраста (детство, юношество) в другой, полноценный и окончательный. Результат переворота — «новое гармоническое создание» мира. В качестве причины этих драматичных изменений и следующих за ними благоприятных климатических изменений Фурье указывает «корону света над Северным полюсом» — или «корону бореалис», как он ее именует, — благодаря которой полюса растают, и температура на Земле повысится настолько, что в Сибири установится более мягкий климат, нежели «в цивилизованной Флоренции, в Ницце или Монплие», а в Петербурге будут расти лимоны. При этом моря и атмосфера Земли очистятся, и в конце концов «метели и бури» цивилизации успокоятся и их заменят мягкие, теплые ветра.

Когда Анжу с Врангелем вернулись изо льдов в столицу, им тут же услужливо предложили почитать «Четыре движения». Нетерпеливый Врангель бросил книгу на половине. Более сдержанный Анжу дочитал ее до конца. При этом мнение друзей разделились. Врангель считал гипотезу Фурье полной чушью. Анжу был менее категоричен:

— Понятно, что при нашей жизни и даже при жизни внуков наших внуков лимоны в Петербурге вряд ли будут расти. Но что будет с климатом спустя столетия, а тем более тысячелетия, мы не знаем. Возможно, этот фантазер не столь уж безумен в своих предположениях.

Ну, а чем же закончилась история с Землей Санникова, которую искал, но, увы, так и не нашел наш герой? Фактически уже после доклада Анжу было очевидно, что обширной земли к северу от Новосибирских островов быть не может. Однако оставалась надежда, что, возможно, земля Санникова — это какой-то затерявшийся среди полярной пустыни относительно небольшой остров. Мираж таинственной северной земли не давал покоя русским ученым еще более столетия.

Мало кто знает, что именно на поиски Земли Санникова были нацелены арктические экспедиции барона Э.В. Толля, убеждённого в существовании Арктиды — северного полярного континента, побережье которого, по его мнению, и наблюдал Яков Санников. 13 августа 1886 года Толль зафиксировал в своем дневнике: «Горизонт совершенно ясный. В направлении на северо-восток ясно увидели контуры четырех столовых гор, которые на востоке соединились с низменной землей. Таким образом, сообщение Санникова подтвердилось полностью. Мы вправе, следовательно, нанести в соответствующем месте на карту пунктирную линию и написать на ней: «Земля Санникова»… В 1893 году Толль вновь визуально фиксировал на горизонте полоску гор, которые он отождествил с Землёй Санникова.

Казалось бы, теперь уж легендарная земля наконец-то найдена!

В том же году Фритьоф Нансен прошёл на своем судне «Фрам» мимо Новосибирских островов и достиг 79‐го градуса северной широты, но не нашёл никаких следов Земли Санникова. В своем двухтомном описании похода на «Фраме» Нансен записал: «(20 сентября 1893 г.) Мы находились значительно севернее того места, где, по мнению Толля, должен был лежать южный берег Земли Санникова, но примерно на той же долготе. По всей вероятности, эта земля — лишь небольшой остров, и, во всяком случае, она не может заходить далеко к северу».

В 1902 году в ходе русской полярной экспедиции на шхуне «Заря», одной из целей которой был поиск Земли Санникова, погиб барон Э.В. Толль. На поиски пропавшей экспедиции, а заодно и на поиски Земли Санникова отправился будущий Верховный правитель России лейтенант А.В. Колчак, но не нашел ни пропавшего без вести барона, ни легендарной земли.

Одним из активных сторонников гипотезы о существовании Земли Санникова был известный русский геолог, палеонтолог и географ академик В.А. Обручев, написавший даже в 1926 году научно-фантастический роман «Земля Санникова».

Начавшиеся в 30‐х годах ХХ века активное исследование и освоение Арктики, а также авторитет академика Обручева ознаменовали