Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

…Когда раздались первые залпы начинающейся битвы, передовой корабль русской эскадры «Азов» еще только входил в бухту, минуя пушки городской цитадели и батареи острова Сфактерия. По обе стороны фарватера уже горели подожженные турецкие брандеры. Выстрелы по проходящим кораблям из крепости и с острова грянули почти равномерно.

На входе более иных из русских кораблей досталось шедшим вторым «Гангуту». Несколько точных ядер побили у него на юте много народу.

— Мертвых в трюм, палубу привести в порядок! — распорядился Анжу.

Матросы, показывая друг другу на турок, делились впечатлениями:

— Даром что много, а лишь бы нам волю дали, ну а мы и одни окаянных отделаем под первое число!

Подъем духа был небывалый. Там, где раньше ворочали пушку восемь человек, теперь управлялись четверо!

Из хроники сражения: «После вступления российской эскадры в дело огонь с турецких кораблей через несколько минут приметно стал слабеть, перемежаться… гаснуть и умолкать. Между тем беглый огонь с союзных кораблей выливался правильно, непрерывно и постепенно. По мере того как корабли входили в дело, увеличивался сильнее и сильнее. Гром от двух тысяч орудий слился в один звук, море колебалось, как от землетрясения. Корабли дрожали от сотрясения в воздухе. Ветер начал стихать, оба… флота оделись густыми облаками дыма. Небо и вода исчезли. И день обратился в ночь; одно пламя, извергаемое пушечными жерлами. Освещало и открывало цели сражающимся кораблям…»

* * *

Если головной «Азов» пробивался к своей боевой позиции еще при относительно удовлетворительной видимости (по крайней мере в это время еще в разрывах дыма можно было кое-что увидеть), то шедшим за ним кораблям пришлось идти вслепую между горящими брандерами при все возрастающем огне турок.

Из шканечного журнала линейного корабля «Гангут»: «В ½ 3 часа корабля наш, прошед против крепости правого берега и батарей левого был встречен сильным огнем, нанесшим большой вред нашему рангоуту и парусам, на который мы тотчас отвечали залпами, открыв огонь с обоих бортов и вместе с проходящим у нас справа французским кораблем «Бреслав», чрез что заставили оные замолчать на время…»

Вахтенный лейтенант «Гангута» Цебриков, не видя перед собой скрытого дымом «Азова», кричал стоявшему рядом Авинову:

— Куда править?

— На румб по компасу! — отвечал Авинов.

Оба подошли к нактоузу и с ужасом увидели, что от стрельбы все картушки сброшены со своих шпилек.

— Что будем делать? — поднял глаза на командира лейтенант Цебриков.

— Пойдем, ориентируясь по пальбе и густоте дыма! — мрачно ответил Авинов. — Где больше палят, там и Гейден с Лазаревым!

Над головами наших моряков трещали пробиваемые ядрами паруса. Людей убивало ни столько от самих ядер, сколько от разлетающейся во все стороны щепы и падающих вниз обломков перебитого рангоута и обрывков такелажа… Потери возрастали ежеминутно.

В историческом журнале русской эскадры об этих напряженных минутах осталась многозначительная запись: «Английский адмирал… подверг российскую эскадру всему огню неприятельской канонады и поставил предводителя оной в затруднение тем, что он во мраке густого дыма, под сильным перекрестным огнем неприятеля должен вводить и устраивать оную…»

Однако, несмотря на все трудности, эскадра Гейдена прошла мимо неприятельского флота в полном порядке и бросила якоря там, где ей было указано. «Азов» и «Гангут» под обстрелом встали последовательно вдоль линии турецких фрегатов в центре позиции и на западном крыле. Как на ученьях, убрали они паруса, положили в грунт якоря, уровняли шпринги, удержав при этом и между собой самое близкую дистанцию, что обеспечивало взаимную поддержку в бою. Блистательный маневр не остался незамеченным союзниками. С кораблей, мимо которых проходили наши, им махали шляпами, крича «браво!».

Кодрингтон, сумевший разглядеть в разрывах пороховых клубов прибытие русской эскадры, был восхищен ее действиями.

* * *

«Гангуту» досталось еще на подходе к бухте. В беспросветном дыму он несколько отстал от передового «Азова» и растянул линию. Из-за этого он упустил ветер, заштилел и смог только через час прийти на свое место. Став на якорь, линейный корабль открыл огонь батареями правого борта сразу по трем турецким фрегатам. Турки отвечали полновесно и точно. Позднее один из офицеров корабля вспоминал, что их корабль буквально засыпало ядрами и горящими головнями. Бились на равных и «Гангуту» доставалось изрядно, пока стоящий впереди него «Иезекииль», не подтянулся на якоре ближе к нему. Положение «Гангута» сразу улучшилось. Теперь они били по туркам вместе.

— Вдвоем и батьку лупить сподручней! — пошутил по этому поводу обычно немногословный Авинов.

Густой дым над всей бухтой мешал видеть, что делается даже у соседа и каждый по этой причине был вынужден драться в одиночку, догадываясь лишь по интенсивности залпов об общем положении дел.

Залп… За ним еще и еще… Корабль, окутавшись черной копотью, изрыгает из себя с грохотом тугие снопы пламени. Где-то невдалеке надсадно закричали люди — значит, залп лег точно!

Из воспоминаний участника боя: «…Положение англичан переменилось, противники их начали слабее и слабее действовать и господин Кодрингтон, коему помог наш адмирал, сокрушив капитан-бея, сокрушил и Могарема, корабль первого, пронесясь по линии, брошен на мель, а второго сгорел, суда которой и третьей линии бившие «Азию» с носу и кормы — потоплены. Но зато «Азов» обратил на себя общее внимание врага, ярою злобою против его кипевшего, не только ядра, картечь, книпели, пули и брандскугели, но даже обломки железа, гвозди и ножи, кои турки в бешенстве клали в пушки, сыпались на него с одного корабля, пяти двухдечных фрегатов, бивших его в корму и в нос, и многих судов второй и третьей линий. Корабль загорался, пробоины увеличивались, рангоут валился…»

Если «Азов» встал на якорь исключительно удачно, то «Гангуту» в этом отношении не повезло. Корабль еще толком не занял позиции, а на него уже несло горящий турецкий корвет. До катастрофы оставались какие-то минуты. Положение спас не растерявшийся старший офицер «Гангута» Анжу.

— На баке! — закричал он в рупор. — Живее травите еще десять саженей!

Накренившийся и полыхающий огнем корвет пронесло борт в борт с линейным кораблем. Людей на корвете уже не было видно. Промчавшееся судно вскоре оказалось занесенным ветром в гущу мелких турецких судов, где и разорвалось со страшным грохотом.

— Ни дать ни взять «Летучий Голландец»! — перекрестились на «Гангуте».

Но расслабляться было рано.

— Заряжай! — раздалось по орудийным декам. — Наводи! Целься вернее! Пали!

Линейный корабль «Гангут» вступил в бой одновременно с несколькими судами противника, в том числе с фрегатом Тагир-паши.

* * *

Около четырех часов дня с «Гангута» заметили мчавшийся на них горящий брандер. Один из тех трех, которым удалось в начале боя улизнуть от