Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

В местной опере в тот вечер давали Россини «Каро-де-Феро», и первые ряды партера были гостеприимно уступлены горожанами русским офицерам.

На оперу поехали почти все офицеры, за исключением вахтенных и, разумеется, старших офицеров. Это командир может съезжать на берег когда хочет. Его заместитель обязан практически всегда дневать и ночевать на корабле.

С первым попутным ветром эскадра вытянулась на рейд.

— Курс на Занте! — велел передать капитанам Гейден. — Будем искать англичан у острова!

Вдали в синеве горизонта пропадала Мессина. Соблюдая осторожность, линейные корабли вытянулись в единую кильватерную колонну, впереди и по сторонам разместились фрегаты.

Наконец, от заслуживающего доверие греческого корсара узнали новость: турецкий и египетский флоты в сто военных судов и множество транспортов беспрепятственно вошли в Наварин, где их и блокировал вице-адмирал Кодрингтон, у которого только один линейный корабль.

— Ставить все возможные паруса! — распорядился Гейден. — Дело принимает оборот пренеприятный!

Следуя в двух кильватерных колоннах ниже острова Занте, российская эскадра наконец-то встретила англичан. Над их передовым кораблем развивался флаг командующего британской Средиземноморской эскадрой вице-адмирала Кодрингтона. За флагманом четко держали строй фрегаты, бриги и шлюп.

— Ну, вот, слава богу, и встретились! — перекрестился Лазарев. — Теперь мы уже сила!

На флагманском «Азове» подняли флаги: «Курс на Наварин».

Глава седьмая

Вскоре после этого подошла и французская эскадра контр-адмирала де-Реньи. Общие силы союзников были теперь достаточно внушительными — 10 линкоров, 9 фрегатов, 2 корвета и 7 вспомогательных судов.

Пятого октября командующие трех эскадр вновь собрались на совет. Гейден и де-Реньи и Кодрингтон решили объявить Ибрагим-пашу… вне международного закона. Письмо-ультиматум было передано Ибрагиму. Но тот уступать не желал.

Наваринская бухта — почти правильный полукруг, отсекаемый, словно диаметром, со стороны моря вытянутым островом Сфактерия, оставляющим лишь два узких прохода со стороны северной и южной оконечностей.

Объединенный турецко-египетский флот был выстроен фигурой полуциркуля (или подковы). Левый фланг строя примыкал к Наваринской крепости, правый — оканчивался батареей острова Сфактерия. Сама крепость, прикрывающая вход, полностью перекрывала своими пушками узкий проход в бухту, кроме этого ее орудия прикрывали и правый фланг стоящего на якоре флота. На высоте мыса стояла еще одна артиллерийская батарея. За ней лагерь полевой армии Ибрагим-паши в двадцать тысяч человек.

Под крепостью и у острова Сфактерия разместились отряды брандеров. Начиненные до верхней палубы порохом и смолой, они были готовы внезапно выскочить из своих засад, сцепиться с дерзнувшими войти в бухту и взлететь вместе с ними на воздух.

Сам турецко-египетский флот стоял в трех боевых линиях. В первой линейные корабли и тяжелые фрегаты, во второй — фрегаты, корветы и бриги, расположенные так, чтобы могли стрелять в промежутки между судами первой линии. В третьей прочая мелочь. Их задача — добивать поврежденного противника и оказывать помощь своим.

Впереди боевых линий покачивались на пологой волне плоты с огромными бочками, наполненными горючими веществами.

Отдельно в глубине бухты держалась тунисская эскадра в три фрегата, она выполняла задачу подвижного резерва. Известные морские разбойники, тунисцы были готовы атаковать на абордаж те суда противника, которые будут серьезно повреждены.

Высок был и моральный дух турецких и египетских моряков. Глашатаи наместника объявили, что тем, кто отличится в сражении, будут немедленно выделены большие земельные наделы в Мореи, даны рабы, а потому каждый сможет сразу стать настоящим богачом.

Согласно плану Кодрингтона весь союзный флот должен был войти в Наваринскую бухту двумя колоннами. Правая колонна в составе трех английских линейных кораблей и следующих за ними трех французских линкоров и фрегата. Эту колонну должен был вести сам Кодрингтон. Вторую колонну составила русская эскадра — четыре линейных корабля и четыре фрегата. Ее должен был вести Гейден.

Войдя в бухту, англо-французская колонна должна была встать против правой (восточной) стороны турецкой «подковы».

Русская колонна должна была расположиться вслед за англичанами в центре полукружия, усилив тем самым боевые порядки союзников.

* * *

Всю ночь на «Гангуте» готовились к возможному завтрашнему столкновению. Командир проверял подчиненных офицеров, те наставляли унтеров, последние же в свою очередь следили за тем, что и как делают матросы. Подле пушек ставились картузы первых выстрелов, чтобы первые залпы были незамедлительными, в деках щедро сыпали песок, чтоб ноги не скользили по крови.

Что касается Анжу, то тот как старший офицер должен был быть везде и отвечать за все, от артиллерии и парусов до пожарных партий.

Из воспоминаний лейтенанта «Рыкачева»: «Нельзя делать лучшего расположения духа, как у нас (на «Гангуте». — В.Ш.) теперь между офицерами и рядовыми. Все будто оживились какою-то необыкновенной силой. Там, где в обыкновенное время ворочали пушку 8 человек, теперь с легкостью управляются 4. Наши матросы живы, веселы и только смотрят в глаза своим офицерам, ожидая их приказаний. Роздали патроны, разнесли по пушкам ящики с картузами, осмотрели все принадлежности, перекликали людей и, приказав им хорошенько отдохнуть, распустили… После молебна все офицеры пили чай вместе между пушками. Как-то все были необыкновенно веселы, что-то новое родилось между нами, все были между собой как истинные родные, забыв от души, если у кого между собой и были маленькие неудовольствия… в 10 часов (имеется в виду 22.00. — В.Ш.) все на корабле умолкло… Люди отдыхали, кругом была совершенная тишина, только изредка слышались свистки на ближних кораблях. На море был штиль…»

* * *

С первыми лучами солнца Авинов и Анжу обошли палубы, артиллеристы холостыми залпами прочищали орудийные стволы. В подзорные трубы были хорошо видны ослепительно-белые дома Наварина, террасами сходящие к берегу, густые пальмовые рощи. Из-за скал острова Сфактория угадывался частокол оттоманского флота. Несмотря на достаточную секретность флагманских совещаний буквально, на всех союзных судах даже последний юнга знал, что Кодрингтон уже определил порядок захода эскадр в бухту и теперь все ожидают только благоприятного ветра.

В девять утра косицы вымпелов наконец-то вытянулись, и союзники начали понемногу лавировать к входу в бухту и выстраиваться «в ордер похода двух колонн».

Ветер дул уже в полный бакштаг. Союзники шли двумя колоннами. На ветре англичане с французами. Под ветром наши. Англо-французская колонна рванулась в Наваринскую бухту на всех парусах, не дожидаясь колонны Гейдена.

Едва российские корабли были извещены о предстоящем заходе в Наваринскую бухту, Авинов велел бить в барабаны «алярам». Матросы разбежались по боевому расписанию: заряжали пушки, брасопили реи. Обходя орудийные расчеты, офицеры призывали артиллеристов драться хорошенько и внимательно слушать команды. Те кричали в ответ дружно:

— Рады стараться за веру и государя!

Следом за офицерами корабли обходили командиры, также призывая показать, если потребуется, русскую удаль. Командирам кричали «ура». Священники в полном облачении кропили святою водой пушки. Все целовали крест,