Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

Сделали остановку. Анжу поднялся на вершину старого тороса и на месте таинственной синевы, к своему разочарованию, ясно различил в подзорную трубу огромное нагромождение льдов. Одновременно исчезли и оленьи следы. Олени, скорее всего, полакомившись рассолом морской воды из ближайшей трещины, ушли назад к острову Фаддеевскому. Проехав для верности еще несколько верст, Анжу вынужден был окончательно признать, что опять ошибся и никакой земли не нашел.

Чтобы хоть как-то оправдать свой бросок по льдам на север, он измерил глубину моря, оказавшуюся равной 21 метру, взял пробу грунта и повернул на запад. Вскоре Анжу снова увидел остров. Но он находился не в северном направлении, где ему надлежало быть, по утверждениям Санникова, а к западу. Чем ближе становился остров, тем очевидней было, что это уже не мираж. Спустя некоторое время путешественники уже могли четко различить его восточный берег, метров на двадцать возвышающийся над ледяной равниной. Не прошло и часа, как Анжу со своими спутниками вступил на землю, еще не нанесенную ни на одну карту. Открытие стало заслуженной наградой за все перенесенные невзгоды и разочарования.

На берегах, исхоженных белыми медведями, испещренными следами куропаток, валялись груды плавника. Последнее было как нельзя кстати, и вскоре на берегу уже запылал огромный костер. В честь открытия путешественники выпили по полстакана рома и, согревшись чаем, приступили к описи открытой ими суши, которой было присвоено имя врача экспедиции — натуралиста Алексея Евдокимовича Фигурина. Затем, не теряя времени, приступили к изучению и определению координат новооткрытой земли.

Открытый островок имел вид трапеции. Длина его по самой большой, северной, стороне составляла не более четырех верст.

Едва закончили обследование острова, поднялась метель, и резко похолодало до –20°. Пришлось укрыться в палатке, которая не слишком защищала. Снег проникал внутрь через дымовое отверстие, через полог, которым служила оленья шкура, через швы и щели между льдом и палаткой. Костер не столько горел, сколько чадил. Ветер задувал дым назад в палатку. Саднило глаза. Закоченели ноги и руки. Утешением был только горячий чай. Но не проходило и получаса, как холод снова проникал под меховые малицы.

Наконец, в ночь на 25 марта пурга несколько стихла, и путешественники увидели звезды и луну.

А время не ждало, и снова собачьи упряжки помчались на северо-запад, на поиски острова Санникова. Несколько дней Анжу с товарищами продвигались по припайному льду. Наконец, достигнув его северного края, они повернули на запад. С высоты торосов, справа, виднелось бескрайнее море, под ногами был тонкий, прогибающийся лед, покрытый рассолом. Езда по такому льду очень тяжела для собак. Рассол съедает лед на полозьях нарт, которые обычно обливают водой перед поездкой, чтобы они лучше скользили. Собаки по этой причине быстро выбиваются из сил. Чтобы хоть как-то помочь своим четвероногим помощникам, моряки и каюры-якуты вынуждены были идти рядом с нартами.

Ночью со всех сторон слышался громовой треск разламывающихся ледяных полей. Чем дальше, тем больше начинал колебаться лед, все чаще начали попадаться трещины, а то и полыньи.

— Похоже, что мы уже в полутора верстах до ада! — мрачно резюмировал Анжу.

— Это не край земли, а край света, наискосок через улицу от самого черта! — в тон ему добавил доктор Фигурин.

Положение становилось весьма опасным. В любую минуту ветер мог взломать покрытый сетью трещин лед. Как тщательно ни осматривал Анжу горизонт на севере и северо-западе, ни малейших признаков близкой земли так и не усмотрел. Дальнейшие же поиски у границы припайного льда были весьма рискованными, и Петр Федорович с горечью повернул к острову Котельному.

В конце марта экспедиция перебралась на остров Фаддеевский и занялась обследованием западного и южного берегов, которые в прошлом году не успели описать.

Несмотря на все трудности, порой у путешественников бывали и хорошие минуты. Из дневника Врангеля о праздновании Пасхи на припайном льду Восточно-Сибирского моря, среди торосов: «Расположась около огня, провели мы весь остаток дня в бездействии, в разговорах о перенесенных нами трудах и надежде на скорое возвращение. Вероятно, не было прежде примера, чтобы при таком совершенном недостатке всего, что почитается наслаждением, удовольствием, потребностью жизни, общество людей провело целый день так весело и довольно, как провели его мы…» А все «общество», кроме Врангеля, — это мичман Матюшкин (товарищ Пушкина по лицею), штурман Козьмин, доктор медицины Кибер, слесарь Иванников, матрос Нехорошков да местный купец Бережной, который за неимением священника прочел молитву у алтаря, вытесанного изо льда.

В один из дней, когда Анжу занимался астрономическими вычислениями, собаки подняли громкий лай. Выбежав из палатки, он увидел перед собой огромную белую медведицу. Пока медведица отбивалась от наседавших на нее собак, подоспели остальные. Вскоре путешественники уже жарили на костре свежую медвежатину, казавшуюся после обычных сухарей и рыбного супа настоящим деликатесом.

С 4 по 8 апреля Анжу с сотоварищами трудился на острове Новая Сибирь, описывая его берега между мысами Песцовым и Рожиным. Стояли солнечные дни, а температура днем была не более минус пяти. Кое-где из-подо льда даже выглядывала глина. Когда подошли к Деревянным горам, что на южном берегу острова, оказалось, что те вообще почти свободны от снега. Хорошо были видны холмы со слоями многочисленных черных от времени стволов деревьев.

Закончив описательские работы на Новой Сибири, Анжу решил предпринять еще одну (последнюю!) поездку по льду, на этот раз для поисков второй земли Санникова, которую он некогда усмотрел на северо-востоке.

На сей раз двинулись на северо-восток. Ехать по влажному, глубокому и рыхлому снегу было трудно. Затем пошли сплошные торосы, через которые приходилось прорубаться пешнями и топорами. Среди двухметрового льда попадались полосы недавно образовавшихся ледяных полей — верный знак того, что море в этих местах недавно замерзло.

Открытая вода была где-то недалеко. Ветер приносил с ее стороны сырой туман. Трещал ломающийся лед. Появились широкие трещины. Испортилась и погода. Облака закрыли небо, и определиться с местоположением не было никакой возможности. Видимый горизонт сузился до нескольких верст. Но больше всего выматывали бесконечные торосы. Люди и собаки окончательно выбивались из сил. Начали подходить к концу продовольствие и собачий корм, а второй земли, усмотренной Санниковым, все не было видно. И Анжу повернул на юг. В конце апреля он и его соратники вступили на материковую землю, а через несколько дней судьба преподнесла ему сюрприз — он встретит Врангеля. Из дневника барона Врангеля: «4 мая приехали мы в Походск, где нас встретил друг и сослуживец лейтенант Анжу. Он прибыл сюда со своей экспедицией с Новой Сибири, чтобы через Нижне-Колымск возвратиться на Яну берегом. Неожиданное свидание в отдаленных ледяных пустынях доставило нам великую радость. Она была, однако