Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

описью Новосибирского архипелага. Поиски островов, виденных Санниковым, было приказано более не производить, поскольку, по мнению петербургского начальства, Санников «видел туман, похожий на землю».

Однако другого мнения был сибирский губернатор М.М. Сперанский — бывший первый сановник империи государственный секретарь, попавший в опалу, теперь понемногу из нее выбиравшийся. Отношение у историков к Сперанскому разное. Либералы не чают в нем души, консерваторы — в своих оценках более сдержаны. В целом Сперанский был умен, хитер, мечтал о государственных реформах и был верен масонским заветам.

К моменту начала экспедиции Анжу Сперанский уже год, как являлся генерал-губернатором Сибири. Имея большой опыт, он поначалу весьма быстро вник в местные проблемы и сразу же начал проводить реформы управления краем. Однако быстро поостыл и теперь откровенно тяготился и должностью, и делами.

Известие о начале гидрографической экспедиции на Крайнем Севере стало для разобиженного реформатора последним увлечением в сибирских делах. При этом на Анжу и Врангеля у кумира современных либералов имелись свои далеко идущие планы. Опальному и разобиженному Сперанскому нужен был быстрый и громкий успех, и решение этой проблемы он увидел в появлении в его владениях двух лейтенантов.

Да и на самом деле, что может быть более громким, чем открытие новой земли, которую бы он, генерал-губернатор, назвав именем царствующего императора, преподнес бы ему в качестве своего дара? Это была бы мировая сенсация! Все только бы и говорили, что, пробыв всего год на сибирском губернаторстве, он не только составлял своды законов, а реально прирастил Россию, увековечив при этом на карте имя царствующего монарха.

Именно поэтому Сперанский отнесся к экспедициям Анжу и Врангеля со всем вниманием, справедливо ожидая от них конкретных результатов — открытия неведомых доселе земель. Когда же он получил первые отчеты о том, что такие земли не найдены и скорее всего, вообще не существуют, а потому их дальнейшие поиски вообще не имеют смысла, то искренне возмутился. Как же так, он так рассчитывал на успех, он так помогал этим двум лейтенантам, а они столь бессовестно его обманули!

А потому, несмотря на распоряжение Адмиралтейского департамента о завершении поисков таинственных земель и завершении в силу этого описания Новосибирских островов, Сперанский, официально не отменяя петербургскую бумагу, велел Анжу с Врангелем продолжить поиск столь нужных ему земель в Ледовитом океане. Лейтенантам он раздраженно писал: «Несмотря на предположение, что виденная мещанином Санниковым с северной стороны Котельного острова масса не есть земля, а густой туман, весьма желательно разрешить сей предмет с точностью: в том только и могут состоять новые открытия в обозреваемой вами части Ледовитого моря, а потому и надлежит не оставлять его предприятия без крайних и непреодолимых препятствий… Я не могу определить, каким образом, возможно, будет достигнуть сей цели, то есть следованием ли на собаках весною по льду или оставшись на лето на Котельном острове, пуститься туда в удобное время на байдаре…»

Экспедиция Анжу, как и экспедиция Врангеля, находилась в подчинении Сперанскому с точки зрения снабжения. И поэтому оба были многим ему обязаны.

— Что нам делать? — говорили они открвоенно промеж себя. — Кто платит, тот и музыку заказывает! Увы, как бы мы ни пытались, но без губернаторской помощи нам во льдах просто не выжить!

Местные власти имели строгое предписание Сперанского всячески содействовать морякам, и те действительно не имели недостатка ни в провизии, ни в транспортных средствах, ни в запасах корма для собак. Друзья оказались в весьма щекотливой ситуации. С одной стороны, они не могли ослушаться приказа из столицы, с другой же — не могли проигнорировать и письмо сибирского начальника, от милости которого во многом зависели.

Трудно сказать, как повернуло бы дело дальше, но еще в начале 1821 года Сперанский убыл в Петербург в надежде на новое, более высокое, назначение и обратно уже не вернулся. Как бы то ни было, но его отъезд из Сибири, а затем и снятие с генерал-губернаторской должности развязало руки нашим героям. Впрочем, они решили все же попытать счастья в поисках загадочных земель еще раз.

Осень и зиму с 1821 на 1822 год Петр Анжу употребил на подготовку к предстоящим работам. Моряки хорошо перенесли полярную ночь и вторую зимовку в Арктике. Все были вполне здоровы и достаточно жизнерадостны. С наступлением светлого времени Анжу вызвал штурманского помощника Ильина.

— Вот что, Саша, — сказал ему, — надлежит тебе произвести опись побережья Северного Ледовитого океана между реками Яной и Оленек. Основная же часть экспедиции все же снова двинет на Новосибирские острова и дальше к северу от них на поиски новых земель.

Глава четвертая

Двадцать восьмого февраля Анжу, Бережных и Фигурин покинули Усть-Янск. На этот раз подготовлена экспедиция была гораздо лучше, чем ранее. Теперь у Анжу было 156 собак, запряженных в 12 нарт. Запасы продовольствия и корма были так же взяты на два месяца.

Снова начались переходы по льду, преодоление бесконечных торосов и трещин. 10 марта путешественники достигли острова Большого (Ближнего) Ляховского, а затем, разделившись на две группы, приступили к описи его берегов. Несколько дней ушло на составление планов бухты, заливов, мысов, возвышенности и астрономическое определение их местоположения. По пути моряки посещали зимовья промышленников, охотившихся в этих местах на песца и собиравших бивни мамонтов. Затем оба отряда перебрались на Малый Ляховский остров и тщательно исследовали его.

Семнадцатого марта Анжу отправил Илью Бережных обратно в Усть-Янск, поручив ему по пути произвести опись Быковской протоки и устья реки Лены. Сам же Петр Федорович в сопровождении нескольких моряков и якутов двинулся к острову Фаддеевскому. По пути он пересек низменную песчаную равнину, где заметил возвышавшийся островок. Это была центральная часть нынешней так называемой Земли Бунге, которую Анжу очень близко к действительности нанес пунктиром на карту…

Находясь вблизи мыса Бережных на острове Фаддеевском, Анжу заметил к северо-западу некую «синеву, совершенно подобную виденной отдаленной земле; туда же был виден и олений след». Земля Санникова снова явила свой мираж.

И моряки, и сопровождавшие их якуты обрадовались. Только и разговоров было, что через несколько дней им наконец-то удастся вступить на загадочную землю…

Однако уже спускались сумерки, и ехать в темноте по льду было слишком рискованно. Решили ждать утра. Утром, выйдя из палатки, Анжу убедился, что синева держится на прежнем месте. Вскоре собачьи упряжки уже понеслись на север, придерживаясь цепочки оленьих следов. Все складывалось пока как нельзя лучше. Лед был гладкий, без торосов и застругов. Ни вынужденных остановок, ни задержек. Заманчивая синева быстро приближалась. Вот уже обозначились ее контуры, напоминавшие собою очертания острова. Собаки дружно тянули вперед. Вот уже и пятнадцать верст осталось позади.