Читать книгу - "История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История"

приносили известный доход в период благоприятных рыночных конъюнктур, а интенсификация товарного производства и укрепление ленов эти доходы лишь увеличивали. Монопольное же право дворянства на ленсманские должности поколеблено реформами не было.

Таким образом, здесь снова имело место не соперничество, а сотрудничество дворянства и монархов с целью повышения экономической и политической мощи класса и государства; реформы были в целом их совместной попыткой покрыть увеличившиеся расходы. В конкретной же ситуации класс дворян монолитным, как и ранее, не был. Могущественные роды вели эгоистическую политику, контуры которой различимы и за правительственными решениями. Короли умело этим пользовались, как и возможностью награждения лидеров оппозиции (когда она поднимала голову) постами ленсманов, что неизменно оказывало нужное действие.

В основном ленные реформы были завершены к 1560-м годам; к этому времени относятся и некоторые постановления, ограничивающие права помещиков: было узаконено право королевских крестьян на справедливый суд, был фиксирован объем повинностей и вступительной держательской платы, запрещено насильственное распределение господского скота для откорма по крестьянским дворам. Внешне эти и подобные перемены свершались в пользу крестьян и бюргеров, но на деле они были выгодны в первую очередь короне, так как ей таким образом доставалась часть косвенных доходов ленсманов — теперь в казну попадало 0,9 всех сумм, поступавших к ленсманам вместо 0,5, как было раньше. Лишь небольшая часть реформ была проведена исключительно в пользу крестьянско-бюргерских низов, которые ограждались от произвола ленсманов, хищнически обращавшихся с основным источником доходов казны. Эти законоположения, как правило, проводились (например, в 1557 г.) королем напрямую, минуя аристократический ригсрод.

Реформы XVI в. были проведены в жизнь сравнительно легко благодаря хозяйственной политике собирания земель, аналогичной у дворянства и королей (она лишь выражалась по-разному: дворяне скупали или выменивали земли, корона — укрупняла лены). Именно благодаря подобной общности интересов дворянских и коронованных землевладельцев они легко пошли на отмену правил, ранее затруднявших проведение указанной политики.

В результате реформ финансы страны значительно оздоровились, окрепла государственная власть, в полную зависимость от которой попали ленсманы. Они снова стали не более чем королевскими чиновниками, фогдами, управляющими подданными короля. К середине XVII в. рост сектора, где преобладал труд, носящий общественный характер (т.е. домениального), за счет частных (мелкодворянского и крестьянского) секторов уже весьма заметен. Как показывают точные подсчеты, экономика государства все менее базировалась на мелком производстве и все шире — на концентрированном, централизованном. Дания, будучи пока еще домениальной державой[42], оставалась таковой до завершения Великих аграрных реформ конца XVIII — начала XIX в., но именно в первой половине XVII в. обнаружились ранние признаки несоответствия аграрно-домениальной экономики страны ее возросшим потребностям, что вызвало ряд реформ в 1660 г.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА

К началу нового времени Дания являлась державой европейского ранга исключительно благодаря господству над Зундским проливом, значение которого с развитием торгового мореплавания возрастало. С конца XV в. резко увеличилось число рейсов через проливы: если в первой половине XVI в. за год в среднем здесь проходили 1336 судов, то в конце столетия — уже 5263; апогея балтийское мореплавание достигло в 1590—1620 гг. Морскую торговлю вели преимущественно голландцы, посещавшие Любек и Данциг.

С упадком Любека (чему немало содействовал исход «Графской распри») Дания, бесспорно, превратилась в мощную морскую державу, боровшуюся за переход к ней политического и экономического наследия Ганзы[43]. Ее статус контролирующей вход в Балтику страны были вынуждены признать Германия и Англия, а затем, в ходе освободительной войны — и Нидерланды. Лишь Швеция оспаривала право датчан взимать с нее пошлины, но это был рецидив старой борьбы, связанной с Зундом, как и соперничество на территориях Восточной Балтики, развернувшееся в эпоху Фредерика II и Эрика XIV и длившееся с перерывами в течение 160 лет.

Территория Дании до середины XVII века

Начало этой борьбы было положено Семилетней войной (1563—1570), в результате которой сферы влияния были разделены: Дания должна была торговать с Нарвой, а Швеция — с Ревелем, при этом последняя была освобождена от уплаты зундской пошлины. Но эта привилегия не могла поколебать господствующего положения Дании на Балтике. Шведы пытались, и не без успеха, препятствовать распространению датского влияния на прибрежных территориях, но тем не менее в 1575 г. Дания овладела Борнхольмом, а в конце столетия Кристиан IV начал оказывать планомерное экономическое давление на Швецию — это стало возможным из-за укрепившегося финансового положения казны, так как объем зундской пошлины увеличился с 45 тыс. далеров в 1556 г. до 132,8 тыс. в 1567 г.

Естественно, что Швеция этому давлению сопротивлялась: именно поэтому в nepi ые годы XVI в. уделялось огромное внимание развитию старого порта Лёдёсе, расположенного в устье р. Ёты (Гёта-эльв) в непосредственной близости от Дании, на выходе в океан. Позднее, в начале XVII в., здесь была основана военно-морская база Гётеборг, но и столетием ранее порт имел привилегии, дававшие местным купцам возможность конкурировать с датскими купцами. Здесь же находился голландский стапель, снабжавший нидерландские суда шведскими паспортами, после чего они шли через Зунд, подлежа обложению пошлиной. Попытка Кристиана IV силой уничтожить эту убыточную для казны практику (война 1611—1613) не принесла иных результатов, кроме вражды с Нидерландами, которые стали отныне поддерживать старого конкурента Дании — Любек; в 1614 г. к этому военному антидатскому союзу присоединилась и Швеция.

Образование данного блока следует почти полностью отнести на счет негибкой политики Дании — ведь до этого Нидерланды были ее потенциальным союзником хотя бы по причине вражды со Швецией, чья экспансия подрывала их торговлю[44].

Объективно позицию Дании могли укрепить немалые успехи Швеции в ходе Тридцатилетней войны, так как они напрямую были связаны с падением массы экспортируемого из балтийских стран стратегического сырья: именно в эти годы Швеция становится важнейшим поставщиком леса, железа, пеньки, льна, полотна, необходимых морским державам для поддержания их мощи. Однако возможность мирного сближения с этими странами Кристиан IV оценил ниже шансов добиться успеха военным путем.

Для этого было необходимо, как показали малоудачные войны Дании конца XVI — начала XVII в., значительно усилить армию, уступавшую армиям ряда соседних государств[45]. Причины относительной слабости датских вооруженных сил следует усматривать, во-первых, в том, что крестьяне, из которых рекрутировались солдаты, давно утратили боевой дух (дворяне, пользовавшиеся монополией охоты, запрещали крестьянам даже хранение личного оружия), во-вторых, в том, что помещики и не могли исполнять офицерские функции хотя бы потому, что прежде всего стремились к обогащению за счет эксплуатации