Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

жителей Южной Калифорнии возможность оценить глубокое экологическое родство между их региональным ландшафтом и другими регионами средних широт с жарким сухим летом и мягкой влажной зимой (классическое Средиземноморье, центральное Чили и прибрежные зоны Капской провинции Южной Африки, а также Западной и Южной Австралии). Составляя всего 3–5 процентов поверхности суши Земли, эти литорали средиземноморского типа являются редчайшей из крупных экологических систем. Хотя уже в конце XIX века основоположник ботанической географии Андреас Шимпер удивлялся, что все такие регионы «повторяют в своей [флоре] основные экологические черты средиземноморской растительности», серьезные исследования их сходств начались только в конце 1960‑х с запуском Международной биологической программы (IBP), финансируемой Национальным научным фондом44. Тридцать лет совместной работы, в которой приняли участие сотни ученых из более чем дюжины стран, пролили свет на то, что историк Дж. Р. Макнилл называет «глубинной историей средиземноморских ландшафтов»45. Эта сравнительная перспектива, в свою очередь, позволила продуктивно и содержательно расшифровать экологическую специфику Южной Калифорнии, бывшую ранее предметом риелторских преувеличений и апокалиптической риторики46.

Пустыня или сад? (Пасадена, 1880)

Теперь мы знаем, что в каждом регионе средиземноморского климата наблюдалась впечатляющая конвергенция эволюции растений, поскольку совершенно неродственные виды выработали идентичные стратегии, особенно склерофиллию (развитие небольших, жестких вечнозеленых листьев) в качестве защиты от засухи47. Исследования также выявили масштабное использование огня, посредством которого сообщества аборигенов культивировали и изменяли средиземноморские экосистемы48. И, по крайней мере в случаях Калифорнии, Чили и Средиземноморского бассейна, сходные климатические условия в сочетании с сопоставимой тектоникой сформировали характерные ливневые рельефы и паттерны эрозии, а также сопоставимую частоту наводнений, оползней и землетрясений49.

Францисканцы и сопровождавшие их испанские солдаты, безусловно, были хорошо знакомы с драматическим ландшафтным метаболизмом средиземноморского региона и поэтому не были шокированы, обнаружив похожие «катастрофические циклы» в Верхней Калифорнии. Они распознали многочисленные свидетельства недавних крупных наводнений, а губернатор Портола столкнулся с таким сильным землетрясением, что назвал ручей, который он в то время пересекал, Святой Анной Землетрясений (Santa Ana de Los Temblores). Отцы Креспи и Палоу также оставили записи о своих памятных встречах с местной сейсмической активностью, когда разбили лагерь на берегах прекрасной реки Порсьюнкула (так изначально называлась река Лос-Анджелес). Вспомнив пример южной Италии и отмечая местное изобилие асфальта (brea), Палоу предположил, что, вероятно, поблизости также есть вулканы50.

3. Уолден-понд под ЛСД

Если саванны – всего лишь запал, то средиземноморские ландшафты – это сама взрывчатка.

Историк пожаров Стивен Пайн (1991)

Но дельцы 1880‑х годов, раскрутившие франшизу «Средиземноморской Калифорнии», продавали солнечный свет, а не землетрясения и потопы. Более того, переселенцы из влажных штатов привезли с собой глубоко укоренившиеся предрассудки о климате и ландшафте, сформированные их опытом пребывания в экологическом континууме северо-западной Европы и востока Соединенных Штатов51. Как однажды заметил известный географ из Беркли Карл Зауэр, экология первых колоний Новой Англии и Средней Атлантики была просто более «пышной» версией экологии Англии или Голландии.

В большинстве случаев колонисты не испытывали затруднений в идентификации местных растений и животных, которых они встречали на западной стороне Атлантики. Действительно, невозможно пересечь океан где-либо еще и найти на противоположной стороне так мало незнакомого в природе. Во всех землях ранней колонизации, от Массачусетского залива на севере до Виргинии на юге, флора и фауна были близки европейским, давая поселенцам понять, что они по-прежнему живут под привычным небом и в круговороте знакомых времен года52.

В этих умеренных и покрытых лесом землях энергия течет через окружающую среду в соответствии с сезонным ритмом, который из года в год почти не меняется. Геология, как правило, спокойна, и легко воспринимать природные силы как упорядоченные и поступательные, редко ведущие к катастрофам. Частые осадки малой и средней интенсивности являются основным геоморфологическим фактором, и ландшафт, кажется, находится в равновесии с вектором сил, действующих на него53. Действительно, классические изображения сельской местности Англии и Новой Англии – «Естественная история Селборна» преподобного Гилберта Уайта (1788) и «Уолден» Генри Дэвида Торо (1854) – прославляли микрокосм мягкого равновесия природы (даже когда Торо бил в набат, предупреждая о потенциально катастрофической экологической угрозе промышленной революции).

Такой географически обусловленный взгляд на естественные процессы – созвучный тому, что американский натуралист Джон Берроуз назвал «пасторальной тишиной, сладостью и гармонией английского ландшафта»54, – был превращен наставником Дарвина, сэром Чарльзом Лайелем, в одну из великих догм викторианской науки. Знаменитый принцип Лайеля – «униформизм», как показал Стивен Джей Гулд, отождествлял постоянство естественных законов с единообразием темпов и состояния. Лайель считал, что крупномасштабные поверхностные образования – горные хребты, острова, континентальные щиты, даже океанические бассейны – были результатом «незаметных изменений, происходивших в течение огромных промежутков времени», и что Земля представляет собой консервативную, равновесную систему, лишенную исторической направленности. Будучи умеренным вигом, Лайель, кроме того, вел непрерывную философскую войну против концепций резких «земных революций», которые поддерживали геологи в баррикадной Франции и Германии. Катастрофизм любого рода, библейский или якобинский, он называл не иначе как донаучным суеверием55.

Упорное униформистское мышление, которое также можно было бы назвать «заблуждением влажного климата», по-прежнему обусловливает большинство экологических ожиданий в Южной Калифорнии. Постоянно упоминаются воображаемые «нормы» и «средние значения», в то время как погоду непрерывно ругают за ее своенравность, например: «У нас был необычайно сухой/влажный сезон» или «Погода уже не та, что была раньше». Несмотря на ежедневные напоминания о том, что «мы живем в краю землетрясений», каждое сильное природное событие – толчки, наводнения, пожары, ураганы или оползни – вызывает шок и ужас. Как сказал потрясенный выживший после землетрясения в Нортридже в беседе с тележурналистами: «Я чувствую, что Природа нас подвела».

Однако Южная Калифорния, по крайней мере по стандартам Лайеля, является революционным, а не реформистским ландшафтом. Это Уолден-понд под ЛСД56. Как и в других средиземноморских и засушливых районах, «среднее» – это всего лишь абстракция. Действительно, нет ничего менее вероятного, чем «среднее количество осадков». В мэрии Лос-Анджелеса, где годовое количество осадков зафиксировано на уровне 15,3 дюйма (389 мм), эта отметка была достигнута всего несколько раз за 127-летнюю историю метеонаблюдений. Действительно, только 17 процентов наблюдаемых лет имели отклонения от исторического среднего значения по осадкам не более чем на 25 процентов. Подлинная закономерность выглядит так: засушливые и дождливые периоды сменяют друг друга циклами по 7–12 лет. График исторического количества осадков колеблется на протяжении десятилетий, как сейсмограф, регистрирующий последовательные толчки крупного землетрясения. Иногда среднегодовое количество осадков достигается за один недельный шторм Кона, как это было в 1938 и 1969 годах; или даже, что невероятно, за один 12-часовой потоп, как в Бель-Эйр в первый день 1934 года. Во время засух, напротив, может потребоваться два или даже три года, чтобы достичь среднего значения57.

В спокойных Нью-Гемпшире или Массачусетсе реки разливаются до масштаба наводнения всего лишь при удвоении их обычного стока. В Южной Калифорнии река Лос-Анджелес, превращаясь из вялого ручья в бурный поток, равный по объему не перекрытой плотиной реке Колорадо, способна, как известно, увеличить свой сток в три тысячи раз всего за 24 часа. Локальные скорости эрозии и седиментации также стремительно ускоряются. Речные экосистемы в Средиземноморском бассейне ведут себя аналогичным образом. В обоих регионах колебания окружающей среды имеют тенденцию к экспоненциальному росту, поэтому геоморфологи, работающие в Израиле и Калифорнии,