Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

неравномерно распределенных катастроф и страха. Бунту 1992 года предшествовала экономическая катастрофа – масштабная региональная рецессия 1990 года, которая привела к многотысячным сокращениям в аэрокосмической отрасли и легкой промышленности. Оправдание полицейских, избивших Родни Кинга, стало только триггером – к этому моменту Лос-Анджелес уже напоминал пороховую бочку или, следуя метафорике Дэвиса, готовый вспыхнуть чапараль. Последовавший за этим огненный фестиваль также стал праздником распределения богатств среди угнетенных. После восстания местный правящий класс с удвоенной скоростью принялся за преобразование Большого Лос-Анджелеса в дистопический кластер крепостной архитектуры. Этот процесс сопровождался дальнейшей приватизацией общественных пространств, распространением систем электронного наблюдения и милитаризацией. Крупнейшим работодателем в регионе стала индустрия развлечений, сделав из Лос-Анджелеса постмодернистский гиперреалистический образ самого себя. Небоскребы превратились в киберпанковские крепости, огражденные от простых смертных новейшими охранными системами, а в бедных районах были созданы «зоны безопасности», ограждающие добропорядочных граждан от тех, кого принято называть нежелательными элементами, – в основном безработной молодежи. Кульминацией этого процесса секьюритизации стало строительство комплекса тюрем нового типа с ежесекундным паноптическим надзором. Тюремная «индустрия» также развилась в одного из самых перспективных работодателей региона, пришедшего на смену стремительно теряющим бюджетное финансирование школам и университетам.

2019 год – год, в котором происходит действие «Бегущего по лезвию», – уже в прошлом. С тех пор Лос-Анджелес успел вновь пережить гигантские пожары, восстание Black Lives Matter после убийства Джорджа Флойда и протесты против террора со стороны иммиграционной и таможенной полиции (ICE). Процесс увядания старых пригородов продолжается – не только в Калифорнии, но и по всей стране. Дэвис заканчивает «Экологию страха» предупреждением о популистской ярости, копящейся в беднеющих субурбиях и угрожающей двухпартийному статус-кво. Эта популистская ярость сейчас все чаще вырывается наружу. Американской мечте становится все сложнее удержать своих узников.

4. Майк Дэвис в России

В 2025 году в журнале «Эксперт Юг» была опубликована статья о представленных Столыпинским клубом трех сценариях развития растущей краснодарской агломерации13. Первый сценарий – хаотический, второй – средний, а третий, наиболее позитивный, назван «Русской Калифорнией». Похоже, калифорнийская мечта все еще занимает значительное место в российском воображении. Но именно калифорнийский стиль урбанизации «не только усиливает природные опасности, но и активизирует дремлющие опасности и создает опасности там, где их не было»14. В Сочи и Краснодаре нет своего Голливуда, многократные воображаемые катастрофы не уничтожали их в литературе и кино. Однако довольно легко можно представить «экологию страха» на российском Черноморском побережье. Для нее уже накоплены сюжеты: катастрофическое наводнение в Крымске 2012 года, которое было последствием изменения климата, гибель самшитовых рощ в Сочи во время подготовки к Олимпиаде 2014 года, разлив мазута в 2025 году в Черном море и нарастающие проблемы с устаревающей энергетической инфраструктурой, не рассчитанной на массовый приток населения в регион.

Но и помимо напрашивающихся параллелей с Краснодарским краем, в России – широкий простор для «марксистского краеведения» и радикальной географии. Более того, развитие России в последние десятилетия во многих отношениях повторяло лекала США, комбинируя консюмеризм и катастрофизм. Прочитать Майка Дэвиса в России – значит применить к его анализу операцию, которую сам Дэвис применил к Броделю и Беньямину. Необязательно ограничиваться воображаемой «Русской Калифорнией», можно пристальнее посмотреть на Северо-Запад, рассказав о беспорядочном развитии Санкт-Петербургской агломерации и ее гигантских «человейниках», становящихся очагами как социальной аномии, так и зреющего недовольства. За свою относительно недолгую историю урбанистика в России превратилась в допустимую форму критики. Появилось множество популярных видеоблогов с роликами о жадности девелоперов и кошмарной гигантоманской застройке. Но им часто не хватает той аналитической ясности (и ярости), с которой подходил к социально-географическим исследованиям Дэвис.

Есть в России и свои «тайные канзасы»: смерчи и торнадо, ранее считавшиеся крайней редкостью, стали чаще фиксироваться очевидцами и учеными благодаря распространению цифровой техники. Наиболее подверженные вихрям районы расположены в центральных регионах и на юге Сибири и Дальнего Востока15. По словам климатолога Александра Чернокульского, «нам пока просто везет, что многие разрушительные смерчи проходили мимо городов». Вскоре эти «тайные канзасы» станут более явными: вихри теперь легче фиксировать не только благодаря развитию техники – с ускорением изменения климата вероятность их образования тоже возрастает.

«Воображение катастроф» же больше применимо к Москве, которую уже атаковали инопланетяне в фильме «Притяжение» и мистические силы в «Дозорах» Бекмамбетова, разрушали в ядерной войне в серии книг «Метро». Москва сгорала дотла в песне группы «Ленинград» и становилась жертвой зомби-эпидемии в рекламирующем жилой комплекс «Зиларт» мини-фильме Василия Сигарева «Z». При этом реальная катастрофа в стиле Русской равнины – гигантские лесные и торфяные пожары 2010 года, охватившие несколько регионов и накрывшие Москву смогом, вызвав десятки тысяч избыточных смертей, – пока заметных репрезентаций в художественных литературе и кино не получила. «Литературное уничтожение» Москвы преимущественно остается подражанием голливудской апокалиптике с примесью антимосковского ресентимента. Ресентимента как внешнего, так и внутреннего – исходящего от «коренных» москвичей, считающих, что они потеряли свой город из‑за нашествия приезжих. Анамнез страхов, в чем-то повторяющий тот, что Дэвис зафиксировал в Лос-Анджелесе. Наше воображение захвачено не только американской мечтой, но и американскими кошмарами, хотя оно все еще по-российски централизовано.

5. Пророк катастрофы, пророк борьбы

«Пророк катастрофы» – это шутливое по форме, но по существу серьезное прозвище было даровано Дэвису главной газетой его родного города, «Лос-Анджелес таймс»16, в начале 2000‑х и быстро закрепилось. Про него вспоминают почти в каждой посвященной Дэвису статье или интервью, отсылая к тому или иному кризису, который «социалисту старой закалки» удалось предсказать.

Это более чем объяснимо: сложно найти автора, чьи исследовательские интересы были бы настолько синхронизированы с ключевыми векторами истории конца XX – начала XXI века. О прогностических способностях Дэвиса вспоминают в основном в связи с корпусом его работ о Лос-Анджелесе: от масштабного восстания городских низов до разрушительных пожаров в зажиточных районах предгорий – тенденции, точно схваченные и экстраполированные Дэвисом, пригождаются уже не первому поколению журналистов, географов и урбанистов, пишущих о Южной Калифорнии. Непреходящая актуальность Дэвиса вряд ли сильно его радовала: тот факт, что его «пророчества» продолжают сбываться, означает, что диагностированные им проблемы общества и города остаются без внимания, превращаясь в хронические патологии. Самым недавним напоминанием – но наверняка не последним – об актуальности «Экологии страха» стали невероятно разрушительные пожары в январе 2025 года, когда в нескольких пригородах Лос-Анджелеса сгорели более 18 тысяч домов и строений и как минимум 31 человек погиб. Это был «Малибу» на стероидах: все то же щедро субсидируемое штатом строительство во все более «диких» и труднодоступных районах, все то же «врезание» роскошных вилл и домов прямо в заросли легковоспламеняющегося чапараля, об опасности которого предупреждал Дэвис и которое наконец привело к катастрофе масштабов голливудского блокбастера. (В социальных сетях тогда моментально разлетелись видео с горящим знаком «Голливуд», оказавшиеся, впрочем, сгенерированными искусственным интеллектом, – Дэвису наверняка нашлось бы что сказать на этот счет.)

Но мрачные предсказания Дэвиса продолжают сбываться и в гораздо более значительных масштабах. Самый очевидный пример здесь – глобальные пандемии, о причинах возросшей опасности которых он не только писал в «Экологии страха», но и посвятил им отдельную книгу – уже упоминавшийся здесь «Птичий грипп», или, как она называется в оригинале, «Монстр у ворот». Факторы, перечисленные Дэвисом в этих работах, – всё более значительное вмешательство человека в экосистемы вкупе с неолиберальным урезанием системы здравоохранения в развитых странах и трущобной урбанизацией в бедных – сыграли ключевую роль в пандемии COVID-19, разразившейся в 2020 году и усугубившей кризис, в который мировая экономика погрузилась после Великой рецессии 2008 года.

Трущобная урбанизация стала центральной темой еще одной книги Дэвиса, выпущенной всего через год после «Монстра у ворот», – «Планеты трущоб» (Planet of Slums, 2006). В ней Дэвис прослеживает по-настоящему эпохальный процесс трансформации, охватившей в последние десятилетия страны Глобального юга: сотни миллионов человек превращаются из крестьян, живущих подсобных хозяйством, в жителей городов. Вот только за редким исключением