Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

тут ещё с боку схватили за правую руку, выворачивая ручку чехла с гитарой. Сопротивляться я не стал, инструмент было жалко.

— Ну, чё, фраер! Всё дошло! Базлать не будешь? Завтра чирик пригонишь, — это уже Сазон вступил в разговор, довольно ухмыляясь.

— Андрей, не хочу тебя и остальных расстраивать, но вам всем до семи лет корячится за грабеж. Статья сто сорок пятая УК, часть вторая, группой лиц по предварительному сговору.

— Ты чё, клоун, понты гонишь! Какой гоп-стоп⁈ Попал с корешами на крюк, отбил бабки, если не фуфломет, и всё скостилось. Или ты не пацан? В сочинители пойдёшь? Стукачки? — Сазонов зло ощерился.

— Андрей, это ты, судя по музыке, хочешь жить по воровским законам, а меня вполне устаивают законы Советского Союза. И ты определись, то я у тебя пацан, то фраер, то клоун, то фуфломет, то стукач.

— Сейчас ты будешь клоуном, — сказал Сазон и с шагом вперед попытался пробить мне в грудь.

Я едва успел сместиться в сторону, пропуская его кулак, как мне тут же полетел в голову здоровый кулак от Подателя. Разрывая с ним дистанцию, я, шагнув назад, натолкнулся на одного из тех двоих парней, которых не знал. Точнее, они учились в нашей школе, были в кодле этой троицы, но как их зовут, я не знал или не помнил.

Тот, на кого я наткнулся, умудрился резко сбить меня подсечкой на землю. Точно каким-то видом борьбы парень занимается. Очень быстро и качественно у него этот прием прошёл. Мне же оставалось только прикрыть голову и лицо руками, чтобы не сильно туда прилетало, свернуться в позу эмбриона, прижав подбородок к груди и закрывая локтями ребра. В принципе, ребята особо не усердствовали, пнули по два-три раза и остановились. Но прилетело мне всё равно прилично.

— Клоун, с тебя теперь два чирика. Попробуешь, стукануть мусорам, замесим наглухо. Всё понял⁈ — двинув меня ещё раз ногой, Сазон и четверка его подельников не спеша ушли вместе с моей гитарой.

Я поднялся с асфальта и осмотрел себя. Моим микровельветовым брюкам, как и болоньей куртке досталось. Такое ощущение, что по мне стадо слонов пробежало, оставляя на мне следы. Но вроде ничего не порвали. Поднялся к себе в квартиру. В первую очередь осмотрел в зеркале лицо. Нормально, немного нижняя губа разбита, да на левом виске ссадина. А так легко отделался.

Разделся и, как смог осмотрел себя в зеркале. Предплечьям и голеням досталось, на них начали наливаться синяки. И в районе правой почки синяк тоже будет. Сходил в ванную умылся, прижег отцовским одеколоном губу и ссадину, потом прошёл в свою комнату, сел на уже свой диван и задумался. Предстояло решить извечный вопрос: «Что делать?». Прикинув различные варианты, оделся в туже одежду, не очищая её, достал из стола записную книжку и направился в общественный пункт охраны правопорядка, который находился через три дома от нашего.

Постучав в дверь с надписью «участковые инспектора», я подождал несколько секунд, дождавшись приглашения, открыл её и зашёл в помещение. Три стола, стулья, шкаф, пара сейфов. Стандартная обстановка. За одним из столов расположился капитан, рядом на стуле для посетителя лейтенант. Оба мне не знакомые. В смысле я их не помнил из той моей уже прожитой жизни.

«И чем интересно они тут занимались? Первое, что на ум приходит — употребление алкоголя. Только ещё и шестнадцати часов нет. Что-то они рановато. Может, обсуждали чего?», — пронеслось у меня в голове.

— Чего надо, парень? — как-то неласково спросил меня капитан, которому на вид было больше сорока, и на нём, куда бы уместнее смотрелись майорские погоны.

— Заявление хочу написать по поводу ограбления, — спокойно ответил я.

— Какого ещё ограбления? — удивился лейтенант, явно недавний выпускник вышки.

— Сегодня, около получаса назад Сазонов Андрей, Подателев Юрий, Попков Олег и ещё двое ребят, их фамилий и имен я не знаю, но они учатся в двадцать третьей школе, впятером избили меня и отняли гитару с чехлом общей стоимостью в восемьдесят рублей. Кроме этого потребовали, чтобы я им завтра принёс ещё двадцать рублей, — также спокойно произнёс я.

— Опять эта троица. Ладно, разберемся. Тебе сколько лет? — вновь задал вопрос капитан.

— Тринадцать, — ответил я.

— Родители дома?

— Нет, на работе.

— Когда будут?

— Где-то полседьмого.

— Понятно. Значит смотри. Мы сегодня с напарником здесь будем до шести, потом в рейд, когда вернемся не известно. Завтра у нас выходной, но будут дежурить два других участковых. Можешь с родителями обратиться к ним. В воскресенье мы дежурим в опергруппе. Следующий раз придем сюда только во вторник. В общем, решай сегодня с родителями, когда придёте. От тебя я заявление принять не могу, тебе ещё четырнадцати нет.

Капитан замолчал и серьезно посмотрел мне в глаза, а я ему. И с учетом моего жизненного опыта понял, что тот подшофе. И, судя по тому, какую сказку он мне сейчас рассказал, ему страсть, как не хочется принимать от меня заявление и работать по нему.

— Что-то я не слышал, что заявление о совершении уголовного преступления берется с четырнадцати лет, — произнёс я.

— У тебя есть юридическое образование, чтобы такое заявлять? Нет. Тогда иди домой. Жди родителей и решайте, когда придёте с заявлением. Всё, иди, парень.

Я посмотрел в глаза капитану, который смотрел на меня с уверенностью в своей правоте. Вот она красота неискоренимой палочной системы в МВД, когда любыми способами пытались отговорить от написания заявления, замотать его или перекинуть заявление на кого-нибудь другого, лишь бы не испортить показания по раскрываемости преступлений.

— Да, капитан, никогда ты не будешь майором, — произнёс я и развернулся на выход.

— Чего ты сказал, пацан? Повтори, — услышал я рык капитана.

— Да и капитаном недолго ещё походишь, — повернув голову, сказал я и вышел из кабинета.

* * *

— Петрович, а может зря ты так с пацаном. А если он и его родители жаловаться будут, что мы не приняли заявление. Всё-таки гитара за восемьдесят рублей — это серьезная сумма. Да и парня, судя по внешнему виду, хорошо так отбуцали. И борзый он чрезмерно. Может у него родители шишки какие-нибудь.

— Костя, не бзди. Слово тринадцатилетнего пацана и наши с тобой. Скажем, что вообще его в глаза не видели и не слышали. А за начальство