Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

И тревоги были не беспочвенны: они уже обсуждали с Брайаном, что хорошо бы перевести дела The Beatles в холдинговую компанию. В августе Эпстин сказал в интервью Melody Maker: «Я точно уверен: они не захотят себе другого менеджера!» Такие вещи говорят, когда не уверены ни в чем.

Эпстин организовал пресс-кампанию по выпуску Pepper, и успех альбома подбодрил его – однако еще до его выхода у Брайана диагностировали тяжелую депрессию, и он лег в частную психиатрическую лечебницу под названием «Приори». Его одолевали тяжелые душевные тяготы и неодолимые общественные силы: двойная жизнь, сексуальные влечения, глубокая ненависть к себе и тяжелые зависимости. В разгар черной полосы умер его отец. Его любимая мама Квинни приехала к нему в Лондон на несколько недель; тогда он обрел хоть какое-то равновесие. Однако Квинни вернулась в Ливерпуль, и в выходные после ее отъезда Брайан умер – скончался от передозировки снотворного. Медицинское освидетельствование показало, что смерть наступила в результате несчастного случая. В узком смысле – правда.

Когда новость дошла до Бангора, The Beatles пришлось выйти к прессе – всего через несколько часов после трагедии. Джон, Джордж и Ринго сымпровизировали пресс-конференцию после занятий с Махариши, который говорил им, что во вселенском масштабе смерть – пустяки. Совершенно потрясенные, они бездумно повторяли те же сентенции. А наедине друг с другом шок и горе их мешались с острой тревогой. Брайан, даже печальный и подавленный, был им незаменимой поддержкой: они хоть и прозвали его «Эппи», а все же иногда, наполовину в шутку, наполовину всерьез, называли «мистером Эпстином». Брайан всегда присутствовал где-то на заднем плане, и в его незримой поддержке они нуждались больше, чем сами то сознавали: он был им кем-то вроде родителя. Джон Леннон рассказывал после: «Я тогда сразу подумал: беда. Испугался». Место суррогатного отца в группе временно занял Пол и поступил так, как, вероятно, поступила бы его мама: сказал «всем работать».

Первого сентября, через два дня после похорон Брайана, по настоянию Маккартни The Beatles и их ближайшее окружение встретились у него в доме – совещаться, что делать. Всем присутствующим было не по себе, никто не был готов принимать решения; по словам же Питера Брауна, который тоже был на встрече, Пол видел ситуацию просто: надо действовать, пока от Pepper еще есть выхлоп[63]. Он предлагал отложить поездку в Индию и вместо нее заняться Magical Mystery Tour. Прочие с трепетом согласились. В то время молодые творцы уже поняли, что кино – это приемлемая форма искусства, не так сильно отличная от музыки. Да и к тому же The Beatles привыкли, что любая их фантазия воплощается в оглушительный успех. «Пластинку слушают, а фильм смотрят. Вот и вся разница», – сказал Маккартни прессе.

Работать значило записывать новые песни для саундтрека. На девятый день после смерти Эпстина The Beatles вернулись на Эбби-роуд. Джефф Эмерик вспоминает, что выглядели они подавленно: Джон, кажется, еще не отошел от шока, у Ринго глаза были на мокром месте, только Пол был более-менее собранным. По стандартной практике, первой в работу взяли песню Джона. Прочие битлы вместе с Эмериком и Джорджем Мартином собрались вокруг послушать, как Джон поет, подыгрывая на пианино, двунотную мелодию: «Я – это он, как ты – это он, / Как ты – это я, и мы все вместе». Группа затем села набрасывать бэк-трек, однако сосредоточиться они не могли – мысли у них витали далеко. «Я хорошо помню, какие пустые у них были лица, когда они играли I Am the Walrus. Пожалуй, это самое печальное воспоминание, которое осталось у меня от The Beatles», – рассказывает Эмерик. Наконец, когда у Ринго – совсем на него не похоже – не получилось поддерживать бит, Пол встал перед другом и заиграл на тамбурине, «буквально стал ему и чирлидером, и живым метрономом». Эмерику запомнилось, как Пол успокаивал Ринго: «Не бойся, я тебя поведу».

В то время детство Леннона вторгалось во взрослую жизнь и смущало его. Несколько лет назад неожиданно объявился Альф Леннон. Кто-то в индустрии развлечений разыскал его в Суррее: Альф работал в трактире посудомойщиком. Новость разлетелась по всем газетам, – отец битла работает в трактире! – и Альфа пригласили записать «песню-сенсацию». That’s My Life получилась очень сентиментальной: в ней Альф предается воспоминаниям о корабельной жизни. После выпуска пластинки он почувствовал себя достаточно смело, чтобы явиться к Джону в Кенвуд. Джон отказался с ним говорить: «Указал ему на дверь. Ему не место в моем доме». Только позаботился, чтобы ему выслали деньги.

Альф тем не менее не оставил надежду возобновить отношения с сыном: после смерти Эпстина отправил Джону записку с соболезнованиями. Джон ответил в примирительном тоне: «Дорогой папа, Альф, Фред, патер – как там еще…» – и шофер Леннонов привез Альфа в Кенвуд. На сей раз Джон встретил его приветливее, даже обнял Альфа, как делал теперь. «Хочешь – переезжай ко мне и живи», – сказал он, и Альф согласился. Джон поместил его с девятнадцатилетней дочерью Паулиной Джонс в бывшей квартире прислуги, расположенной на верхнем этаже, однако довольно быстро потерял к нему интерес. Синтия тоже не спешила с ним увидеться. Альф бесцельно скитался по дому, одинокий и несчастный. В конце концов он (по предложению матери Синтии) снял на деньги Джона в Брайтоне собственную квартиру. В дальнейшем он выяснил, что его решение съехать очень расстроило сына. Трудно не разглядеть в семейном фиаско повторение эпизода из детства Джона. Только на сей раз он сам контролировал ситуацию: показал, кто в доме хозяин, поселил отца в квартирку для прислуги… А в итоге получил всю ту же боль, все тот же сценарий заброшенности.

Леннон из четверки битлов имел с Эпстином самые близкие отношения, и не только из соображений тактики. Джон знал, каково это – чувствовать, что внутри у тебя прячется монстр. Тоску по умершему Брайану (и по другим утратам) он излил в песне I Am the Walrus – красноречивым воем, в котором гнев мешается с растерянностью. Слова песни отсылают к нескольким эпизодам «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла. В одном Морж и Плотник перехитрили доверчивых устриц и съели их на ужин. Эти двое – надменные, хитрые и жестокие. Алиса никак не может решить, кто из них ей нравится меньше, и в конце концов заключает: «Оба они хороши». Это напоминает мне, как Вулер назвал Леннона и Маккартни «очаровательными психопатами». В 1970 году в скандально известном интервью Rolling Stone Леннон скажет: «Чтобы добиться успеха, надо быть сволочью, как я, это факт. А The Beatles – самые большие сволочи на всем белом свете». В Walrus Джон также называет себя «Человек-яйцо» – Шалтай-Болтай, который так хорошо владеет словом, что способен убедить самого себя в чем угодно, даже в собственной неуязвимости. В сказке Льюиса Кэрролла Шалтай заявляет Алисе, что это вполне безопасно