Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

осознает, что Митрохин исчез, она не сможет догадаться, что именно он скопировал. А по законам работы спецслужб, если существует хотя бы малейшая вероятность того, что агент или операция раскрыты, действовать нужно так, словно это уже произошло. Учитывая колоссальный уровень доступа Митрохина и его многолетнюю службу, Москве пришлось бы исходить из допущения, что абсолютно каждый агент и каждая операция, имевшие место до его выхода на пенсию в 1984 году, могли быть раскрыты. Всё без исключения. Каждый нелегал. Каждый завербованный агент.

Как отмечают профессионалы разведки, из разведывательной операции всегда можно извлечь не одну лишь выгоду. Дело не только в конкретных секретах, которые вы получаете, но и в том, как вы можете использовать сам факт их кражи, чтобы играть в психологические игры с противником, заставить его сомневаться в себе и подозревать всё вокруг. Именно это в начале холодной войны проделал с МИ-6 Ким Филби. Его предательство заставило британскую разведку замкнуться в себе, погрязнув в трясине попыток скрыть правду, взаимных обвинений, сведения личных счетов и ведомственного соперничества, что подогревалось сокрушительным осознанием: человек, которому столь многие доверяли, всё это время обводил их вокруг пальца. Митрохин — пусть и совершенно иначе — давал шанс поквитаться. Перспективы того, как можно разыграть это дело, заставляли сотрудников русского отдела МИ-6 довольно потирать руки. Большая часть плана, хотя и не весь целиком, обсуждалась с ним самим, пока он находился в Великобритании. Ему не нужно было знать ничего сверх того, что требовалось сделать лично ему.

13 октября его работа в Великобритании на какое-то время была завершена. И Митрохин отправился в путь, который — если всё пойдет по плану — должен был стать его последней поездкой домой, в Россию.

Когда Джеймс прибыл с ним в Хитроу, произошла накладка из тех, что невозможно предугадать. Они подошли к стойке регистрации на рейс до Копенгагена. Ему заявили, что зарегистрироваться невозможно: он уже прошел регистрацию. Это не имело никакого смысла. Пока он не понял, что на этот же рейс был забронирован билет на человека с точно таким же именем, как его вымышленное, и тот уже поднялся на борт. На рейсе был овербукинг, сотрудники решили, что произошла ошибка двойного бронирования на одного и того же пассажира, и аннулировали бронь Джеймса. Стоя рядом с Митрохиным, Джеймс принялся терпеливо объяснять, что его, очевидно, на борту нет и ему необходимо на него попасть. В такие моменты навыки, которым МИ-6 обучает своих разведчиков, оказываются как нельзя кстати. Ему удалось убедить сотрудников на регистрации снять с рейса бедолагу-тезку и его спутника, чтобы посадить на борт себя и Митрохина. В конце концов они вылетели. Из Копенгагена они отправились в Вильнюс, где Митрохин переоделся. Вместо элегантного британского костюма на нем снова оказалась простая деревенская одежда.

Прощаясь, Джеймс счел нужным напомнить Митрохину: если тот не свяжется по телефону с их местным контактом в Литве, то они снова увидятся чуть меньше чем через месяц.

Роберт предложил назначить дату эксфильтрации на 7 ноября. Понадобилось немало усилий, чтобы подготовить всё вовремя и уложиться в этот срок. Он не стал объяснять, почему так настаивал именно на этом дне. Но это была его маленькая личная шутка. В этот день исполнялось ровно семьдесят пять лет с момента прихода большевиков к власти. Это был дерзкий вызов КГБ со стороны человека, который так сильно его ненавидел. Но для Митрохина этот день открывал куда более важную возможность. Спустя семьдесят пять лет тихий архивист надеялся вбить осиновый кол в немертвое сердце гидры, чтобы она больше никогда не смогла восстать.

48.

Эксфильтрация.

Джеймс и Роберт вернулись в Литву 5 ноября, споря еще яростнее, чем обычно. Каждый ругал другого за чрезмерный риск или излишнюю болтливость. Это было верным признаком крайнего напряжения. Для Джеймса давнее опасение оказаться в ловушке во время зарубежной операции в этот раз казалось особенно острым. Он знал, что русские представляют собой реальную и непосредственную угрозу. В тот момент в Литве все еще находились тысячи российских военнослужащих. До их вывода из балтийского государства оставался почти год (когда это случилось, на хвостовом вагоне последнего поезда, пересекавшего границу с Белоруссией, красовалась надпись: «Мы еще вернемся»). Но существовало и менее заметное присутствие. КГБ пустил здесь глубокие корни. Российские спецслужбы уже вовсю следовали четкой стратегии, направленной на то, чтобы сохранить возможность отслеживать происходящее в обретших независимость странах, которые прежде входили в состав Советского Союза. Страны Балтии активно создавали собственные новые службы безопасности и разведки. А русские усердно пытались внедрить туда своих шпионов. В Риге один майор контрразведки КГБ, мастер по установке прослушки и взломам, остался на службе в новом латвийском ведомстве, втайне сохраняя верность Москве. Ему поручили завербовать как можно больше информаторов, установить жучки в британском посольстве и проводить операции против ЦРУ. И он был далеко не единственным. Каждое новое лицо, которое приходилось посвящать в планы эксфильтрации Митрохина, увеличивало риск того, что этот человек окажется российским агентом или проболтается тому, кто им являлся, ставя под удар всё дело. Впрочем, в конечном счете поставить всю операцию под угрозу суждено было вовсе не бывшим хозяевам Митрохина из КГБ. Эта роль досталась его сыну.

Роберт и Джеймс приехали с британскими паспортами не только для себя, но и для семьи Митрохина. Следующей задачей было раздобыть транспорт. Автомобиль должен был вместить и их группу, и семью Митрохина, так что обычная легковая машина не подходила по размеру. Их местный контакт раздобыл весьма невзрачный микроавтобус. Это было совсем не в стиле Джеймса Бонда.

Путь от столицы до порта Клайпеды составлял триста километров и должен был занять не менее четырех часов. Им хотелось проделать его без лишних остановок, поскольку столь странная компания могла вызвать подозрения. Чтобы проверить, сможет ли микроавтобус доехать на одном баке, они совершили пробную поездку. Вернувшись, они заказали упакованные обеды для пикника в единственном отеле, который был достаточно приличным для этого. В отеле, возможно, немало подивились тому, что кто-то собирается устраивать пикник в ноябре, но предложенные 140 долларов с лихвой развеяли любые сомнения.

Затем пришли первые плохие новости. Ожила и затрещала привезенная ими рация. Шведы на той стороне объяснили, что погода портится. Серьезно портится. Судно, которое планировалось отправить изначально — небольшой