Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

его состояние, эта история выглядела вполне убедительно. А открытие границ позволяло объяснить, почему у семьи впервые появилась такая возможность. Эта легенда предназначалась не только для любопытных пограничников и чиновников. Она была создана и для самой семьи. Теща Митрохина была слаба здоровьем, и никто не знал, как она отреагирует, если ей обо всем рассказать. Да и реакцию самого Владимира предугадать было невозможно. Как этот молодой человек, чья жизнь и без того была столь тяжела, отнесется к суровой правде и необходимости внезапно бросить друзей и всю свою привычную жизнь? Поэтому, как ни странно, легенда предназначалась для самих вывозимых в той же степени, что и для внешнего мира.

План состоял в том, чтобы семья отправилась поездом в Литву. Затем на машине они должны были пересечь Литву и добраться до порта, чтобы оттуда переправиться на катере через Балтийское море. Вариант с авиаперелетом обсуждался, но его сочли слишком рискованным. МИ-6 тесно сотрудничала с небольшой группой литовцев на самом высоком государственном уровне, которым полностью доверяла. Их помощь была жизненно необходима на следующем этапе. Эти литовцы предупреждали, что в аэропорту все еще сохраняется слишком сильное остаточное российское влияние, существует слишком много проблем со списками пассажиров и высок риск слежки. Из-за этого возникала слишком большая угроза задержания или вынужденного изменения маршрута. В случае с самим Митрохиным, когда он выбирался в Великобританию по подложным документам, это еще было как-то осуществимо, но присутствие жены, тещи и сына привлекло бы слишком много внимания. К тому же существовал слишком большой риск того, что кто-то из членов семьи внезапно устроит скандал на глазах у всех. Организаторы надеялись, что, задействовав собственное судно, группа сможет контролировать ход поездки и саму семью на каждом этапе. По крайней мере, таков был замысел.

Все это требовало подготовки. Прежде всего следовало заняться документами. Один из агентов должен был раздобыть документы из той самой клиники, которую якобы собиралась посетить семья. Затем специалисты по подделкам скопировали подпись директора клиники, чтобы обеспечить подтверждение записи на прием на случай, если у любопытных российских пограничников возникнут вопросы. Затем нужно было проработать маршрут. Роберт и Джеймс, все еще казавшиеся довольно странной парой, отправились в Литву на рекогносцировку. На случай если что-то пойдет не так — кто-то заболеет или возникнет заминка, — им требовалась явочная квартира, убежище где-нибудь за городом. Они должны были работать со своими литовскими контактами, чтобы всё прошло гладко. Этих литовцев посвящали в детали операции в разной степени и только в случае крайней необходимости. Всю историю целиком знали лишь двое, но замысел состоял в том, что они смогут привлечь к помощи других людей, которым не нужно было знать лишнего. Затем Джеймс отправился в Швецию. Связи с коллегами из спецслужб в Стокгольме были тесными, и те согласились помочь с катером.

Последние приготовления сводились к проработке каждого возможного сценария. Подобная операция могла закончиться для Митрохина лишь одним из двух исходов. Свобода или арест. И последнее могло означать смерть.

Любая эксфильтрация несла в себе риск разоблачения и серьезного дипломатического инцидента. В случае чьего-либо ареста пришлось бы посреди ночи звонить политическим кураторам Секретной службы и в Министерство иностранных дел, а допускать, чтобы они услышали об этом впервые именно при таких обстоятельствах, очень не хотелось. Высокий риск этой операции означал, что для нее требовалось одобрение на самом высоком политическом уровне. 6 октября глава МИ-6 провел консультации с личным секретарем премьер-министра и постоянным заместителем министра внутренних дел, чтобы убедиться, что все согласны с планом, включая вывоз всей семьи и их последующее обустройство. Министр иностранных дел Дуглас Хёрд был введен в курс дела и 23 октября дал официальное согласие на проведение эксфильтрации. Премьер-министру не сообщали об этом деле до тех пор, пока глава МИ-6 не доложил ему об успешном завершении операции — 13 января следующего года, что, возможно, произошло уже после того, как о случившемся узнал президент США.

Разработчики операции из МИ-6 придумали еще одну амбициозную и интригующую идею. Митрохин был одиночкой. В этом, как они поняли, крылось свое преимущество. Они состряпали план, который казался почти слишком безумным, чтобы быть правдой. Они собирались вывезти архивиста в надежде, что никто ничего не заметит. Руководство службы понимало, что идеальным кандидатом для такой затеи Митрохина делал именно его замкнутый характер. То обстоятельство, что у него, помимо ближайших родственников, почти не было друзей и знакомых, означало, что хватиться его было попросту некому. Это открывало заманчивую возможность. Что, если МИ-6 выведет его из страны так, что российская разведка даже не узнает о его исчезновении? Если бы это удалось, выгода была бы огромной. Это позволило бы вести тщательную и неспешную работу по зацепкам, касающимся ныне живущих агентов. Исчезал риск того, что агентов КГБ предупредят, и они успеют уничтожить улики или сбежать в Москву. Ничего подобного раньше не предпринималось. Когда Олега Гордиевского вывозили прямо из-под носа КГБ в Москве, чекисты поняли, что он исчез, уже через несколько часов после его отъезда. Но он был действующим офицером и находился под подозрением. Митрохин же был на пенсии уже почти десять лет и никогда не вызывал подозрений, так что реальной вероятности ведения за ним активного или хотя бы эпизодического наблюдения не существовало. У преемников КГБ не было особых причин его проверять. А поскольку уезжала и его семья, соседи или знакомые могли просто решить, что они переехали в другое место.

Это вполне могло сработать. Сложный план предусматривал отправку и получение писем из самых разных мест, чтобы создать видимость, будто он по-прежнему получает пенсию, но постоянно путешествует или находится в разъездах. Цель заключалась в том, чтобы представить всё так, будто он до сих пор в России, но просто ведет жизнь отшельника, в то время как его московские соседи думали бы, что семья перебралась на одну из двух дач.

В случае с Митрохиным было и еще одно преимущество. Зачастую шпионы похищали сами документы или чертежи. Но Митрохин на самом деле не украл ни одного оригинального документа. Он просто их скопировал. Даже если бы кто-то устроил проверку официального архива, он не обнаружил бы, что пропала или лежит не на своем месте хоть одна папка. Более того, даже когда они поймут, что он исчез, они понятия не будут иметь, что именно он забрал. Всякий раз, когда разоблачают шпиона, пострадавшая организация, чьи секреты были похищены, проводит оценку нанесенного ущерба. В МИ-6 понимали: даже когда российская разведка