Читать книгу - "Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман"

создавал возможность многоженства, поскольку не устанавливал процедуру официального прекращения фактического сожительства. Кроме того, он утверждал, что материальных условий для полной свободы брачных отношений пока не существует. Экономическая независимость женщин, государственное попечение о детях, страхование беременности для всех женщин, ликвидация домашней работы – все это были необходимые условия для «свободных отношений», и условия эти не могли предоставить ни город, ни деревня. Верховской писал: «Очевидно, что мы еще далеки от уничтожения домашнего хозяйства, а это неизбежно усложняет имущественные отношения между супругами». Учитывая сложности текущего момента, грань между фактическим и зарегистрированным браком еще не могла быть ликвидирована[571].

Третий проект: Наркомат внутренних дел

В своих рассуждениях Верховской опирался на другой проект Кодекса, разработанный Наркоматом внутренних дел (НКВД) при содействии Наркомата просвещения в 1924 году. НКВД, недовольный двусмысленностью первого проекта, подготовленного Наркоматом юстиции, создал свой собственный вариант кодекса. В отличие от краткого положения о браке, которым начинались два проекта, подготовленные Наркоматом юстиции, проект НКВД открывался пространным изложением целей советского семейного права. Проект НКВД объяснял, что «революционная жизнь» строится на «полной свободе брачных отношений», «полном освобождении женщины от власти мужа путем ее экономической независимости», «кровной связи как основе семьи», полной защите нуждающихся супругов, матерей и детей и равных имущественных правах для мужчин и женщин[572].

Самое важное, что в проекте НКВД предлагалось определение брака, отличное от акта регистрации актов гражданского состояния. «Брак, – утверждалось там, – есть неограниченное сроком добровольное сожительство, сопровождающееся всеми юридическими последствиями, основанными на свободном договоре мужчины и женщины, по которому они признают друг друга супругами». Брак может быть заключен в устной или письменной форме, но в обоих случаях необходимо взаимное добровольное согласие договаривающихся сторон. Случайные сексуальные отношения, в которых влюбленные не рассматривали друг друга как супругов, не являлись браком. Для того чтобы вступить в брак, мужчина и женщина должны были предстать «перед государством, советским обществом и гражданами как муж и жена». Чтобы вступить в брак, мужчине и женщине следовало соответствовать четырем условиям: оба участника должны быть достаточно взрослыми для вступления в брак (16 лет для женщин, 18 лет для мужчин); они должны быть психически здоровыми; они не должны быть прямыми родственниками (братья и сестры, родители и дети); ни один из них не может быть участником другого брачного договора[573]. Помимо этих ограничений, определение НКВД подразумевало взаимное, добровольное признание супругами состояния брака. Воспринимая «брак» как союз, основанный на предложенной добровольно взаимной привязанности, это определение явно опиралось на социалистический идеал «свободных отношений».

Вариант НКВД, как и оба проекта Наркомата юстиции, устанавливал права супругов на имущество, нажитое в браке, и распространял алиментные права на нуждающегося безработного супруга. Хотя проект НКВД прямо не распространял права и обязанности зарегистрированного брака на фактическое сожительство, его определение «брака» позволяло признать подобный союз в суде. Как и второй проект, подготовленный Наркоматом юстиции, он разрешал практику усыновления[574].

Значение проекта НКВД заключалось в попытке дать рабочее определение брака, не связанное с актом регистрации гражданского состояния. Эта попытка отличала его как от Кодекса 1918 года, так и от проектов Наркомата юстиции. Однако попытка НКВД устранить двусмысленность, связанную с браком де-факто, дав ему определение, вызвала бурю критики и показала, насколько мало согласия существовало в вопросе о том, что же на самом деле представляет собой «брак».

Крыленко, заместитель народного комиссара юстиции и помощник прокурора РСФСР, назвал определение НКВД «жалкой формулой», которая «ни о чем не говорит». Главная проблема, по его мнению, заключалась в том, что определение сводилось к добровольному признанию партнерами друг друга в качестве супругов. Таким образом, определение было тавтологией: брак определялся как взаимное признание «брака». Определение было сугубо субъективным, в нем отсутствовали какие-либо объективные критерии, которыми могли бы руководствоваться суды при определении наличия или отсутствия брака. Брак, по мнению НКВД, представлял собой folie à deux[575], совместную фантазию, существующую исключительно в сознании участников. Но что еще важнее, это определение исключало ту самую группу, которая чаще всего обращалась в суд: женщин, состоявших в фактическом сожительстве, чьи партнеры отказывались признавать их супругами. Если отношения были стабильными и оба партнера были довольны, у них не было причин идти в суд.

Закону не нужно было определять их отношения. К тому времени, когда судья должен был определить, существует ли фактический брак, мужчина в большинстве случаев уже бросил женщину и отрицал свою связь с ней. Крыленко писал: «Главный вопрос не касается случаев, когда люди признают друг друга супругами. Тогда спорить не о чем. Споры возникают тогда, когда нет согласия, и суд должен решить вопрос о том, есть ли брак, при отсутствии согласия между супругами». В соответствии с определением НКВД женщины, брошенные супругами де-факто, не могли получать алименты, если только их партнеры добровольно не соглашались признать их отношения. Да и вряд ли в корыстных интересах мужчины было признавать бывшую девушку своей женой, чтобы потом ежемесячно выплачивать ей часть своей зарплаты. Проект НКВД выявил многие трудности, связанные с определением отношений де-факто[576].

Крыленко заметил, что многие юристы безуспешно пытались дать определение браку. В чем разница между браком и случайной связью? Заключалась ли разница в продолжительности брака, в серьезности намерений, в совместном ведении хозяйства или в совместном проживании? Каковы определяющие признаки «брака»? Некоторые люди были женаты, но жили раздельно. Другие не состояли в браке, но жили вместе. Одни объединяли свои ресурсы, другие держали их отдельно. Степень вариативности человеческих отношений делала практически невозможным количественное определение тех иллюзорных, изменчивых факторов, которые в конечном итоге и создают брак.

Окончательный проект

К 1925 году Наркомат юстиции разработал свой третий вариант Кодекса – четвертый в целом. Окончательный проект был представлен в Совет Народных Комиссаров (Совнарком) и Малый Совнарком. В октябре 1925 года он был одобрен для внесения в ВЦИК. Новый проект был похож на предыдущие, хотя в нем сохранился раздел о правах и обязанностях находящихся в браке, отвергнутый авторами предыдущих проектов. Третий проект предоставлял фактическим союзам еще больше прав, чем первые два, обязывая партнера де-факто выплачивать алименты, даже если он или она все еще состояли в зарегистрированном браке. Проект 1925 года также упростил процедуру развода, передав спорные разводы из суда в ЗАГС, где такие дела рассматривались в административном порядке путем простого заполнения формы. Проект увеличил срок, в течение которого мужчина мог опротестовать заявление об отцовстве, с двух недель до одного месяца. Кроме того,