Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

в США. По этому показателю она сопоставима с Канадой и Австралией, которые активно изменяют демографический состав. Каждый четвертый швейцарец родился за границей. Почти треть населения – иммигранты или потомки переселенцев. Страна ежегодно принимает 100 тыс. иммигрантов – 1 % населения.

Их вклад не ограничивается только наукой. Выдающиеся достижения Швейцарии в бизнесе – тоже во многом заслуга иностранных специалистов. Nestlé, крупнейшую компанию и работодателя страны, главную движущую силу в деловой среде более века, основал Анри Нестле, немецкий политэмигрант. Swatch, крупнейшую часовую компанию в стране, да и вообще в мире, создал Николас Хайек, иммигрант из Ливана. Валиум, первый мировой блокбастер среди лекарств, спасший Roche от верного разорения, разработал Лео Штернбах, польский эмигрант. Иммигранты повлияли не только на бизнес, но и на культурную и интеллектуальную жизнь. Мать Роджера Федерера – из Южной Африки. Ленин и Троцкий, хоть и не были швейцарцами, провели в Швейцарии важные годы своей жизни и тем самым вписали эту маленькую страну в мировую историю.

Они были не единственными, кто, недолго пожив в стране, оставил свой след в истории. Самый известный пример – конечно, Эйнштейн, который создал теорию относительности, работая в Швейцарском патентном бюро в Берне, прежде чем уехать в Принстон. Еще один – Виталик Бутерин, который изобрел Ethereum, живя в Цуге, где до сих пор базируется фонд Ethereum. Статус Цуга как неожиданного места рождения второй по важности криптовалюты в мире сделал этот скромный город в Центральной Швейцарии одним из важнейших центров блокчейн-технологий, иногда называемым «Криптодолиной» – название, которое местные власти взяли на вооружение и даже разрешили жителям платить налоги криптовалютой.

Поток мигрантов не прекращается отчасти потому, что Швейцария исторически была не только нейтральной, но также открытой и толерантной страной. Здесь никогда не было репрессий и травли меньшинств, которые еще поколение назад были типичным явлением в политической жизни крупных европейских стран. Наоборот, страна традиционно принимала этнические меньшинства, бегущие от гонений в других частях Европы, а те привозили с собой таланты и энергию.

Самая ранняя, крупная и в экономическом плане важнейшая волна произошла в 1572 году, когда более 20 000 гугенотов – французских протестантов, исповедовавших кальвинизм, – были планомерно истреблены католиками в Париже во время Варфоломеевской ночи[250]. Французские гугеноты массово спасались бегством в соседние страны, многие поселились в Швейцарии. Само слово «беженец» (refugee) восходит к этому переселению протестантов в Швейцарию – к французскому réfugié, которое обозначало именно гугенотов, бегущих от гонений по религиозному признаку во Франции. Как этническая группа гугеноты известны отношением к труду и деловой проницательностью; среди выдающихся потомков гугенотов – Джон Рокфеллер, Генри Дэвид Торо и Уоррен Баффетт.

В Швейцарии новые переселенцы создали фундамент для отраслей, которыми страна известна сегодня, – часового дела, финансов и фармацевтики. Престижные женевские банки Pictet, Lombard Odier, Mirabaud и Bordier – все плоды переселения гугенотов. С тех пор Швейцария традиционно укрывает беженцев от политических репрессий, принимая множество людей, спасающихся от войн. За последнее столетие это были беженцы из Венгрии и Чехословакии, а в последнее время – из Украины и Афганистана.

Джеймс Брайдинг, автор книги «Сделано в Швейцарии» о корпоративной истории страны, отмечает, что сильно критикуемая политика банковской тайны Швейцарии изначально возникла из этого благонамеренного и принципиального желания защитить «частную сферу от государственных репрессий». Получившие политическое убежище могли незаметно депонировать привезенные ценности, не опасаясь, что их отберут. Частные банки вроде Pictet вывешивали на дверях инициалы вместо полных названий, а клиенты могли пользоваться скрытыми проходами с задней стороны. Ханс Баер, наследник банкирской семьи Julius Baer, пишет в автобиографии: «Случалось, клиент представлялся с бутылкой коньяка: „Меня зовут Хеннесси. Больше говорить не буду. Вот 300 000 долларов“. Мы охотно принимали деньги, благодарные за доверие». Николас Хайек, основатель Swatch, говорил, что «великая ценность Швейцарии в том, что она предоставляет беженцам физическое и финансовое убежище».

Гуманитарные традиции Швейцарии объясняют не только появление банковской тайны, но и статус страны как центра международных организаций. Первой был Международный комитет Красного Креста (МККК), учрежденный в 1863 году, который проложил путь для Женевских конвенций, широко считающихся началом современного международного гуманитарного права и основой для «современного многостороннего порядка, который ставит людей на первое место и отстаивает верховенство права над силой». Флаг организации – красный крест на белом фоне – зеркальное отражение швейцарского. МККК превратил Женеву в международный город, и она становится все более космополитичной. Здесь расположена европейская штаб-квартира ООН – крупнейший офис организации за пределами Нью-Йорка – и входящие в ее систему организации, такие как ВТО и ВОЗ. Швейцарию выбирают и другие международные неправительственные организации: Международный олимпийский комитет базируется в Лозанне, ФИФА – в Цюрихе. За этой волной международных организаций последовали частные транснациональные корпорации и глобальные технологические компании. Крупнейший инженерный центр Google за пределами США находится в Цюрихе, и именно здесь были разработаны Google Maps.

Но то, что в Швейцарии много иммигрантов, не означает, что она их любит. Отношение общества к наплыву иностранцев в лучшем случае двойственное, и противоречие между потребностью экономики и гуманитарным долгом принимать людей, с одной стороны, и желанием сохранить состав населения – с другой, постоянно вызывает споры в швейцарском обществе. Это настроение лучше всего выразил писатель Макс Фриш, который написал в 1965 году: «Мы хотели рабочих, а получили людей»[251]. В последние годы Швейцария усилила миграционное законодательство для просителей убежища и иностранных работников. Федеральная политехническая школа Лозанны и ETH, где иностранных студентов больше, чем швейцарских, утроили плату за обучение для зарубежных абитуриентов и рассматривают ограничения на прием иностранцев. Но ограничить приток мигрантов будет сложно. Швейцария, в отличие от других миграционных направлений, принимает людей главным образом из европейских стран – три четверти приезжают из ЕС. Доступ к европейскому единому рынку зависит от обоюдного желания соблюдать все четыре принципа свободного движения ЕС, включая передвижение людей. Имея ограниченное пространство для действий, власти пока действуют по обстоятельствам, и вряд ли здесь что-то изменится в обозримом будущем.

9

Международный облик Швейцарии определяют не только вернувшиеся и приехавшие, но и огромная зарубежная община. Каждый десятый швейцарец живет за границей – одна из самых высоких в мире долей эмигрантов. Эта группа настолько велика, что ее называют «27-м кантоном» или «5-й Швейцарией» – по аналогии с четырьмя языковыми регионами страны: немецким, французским, итальянским и романшским. Все эти передвижения местных жителей и иностранцев привели к тому, что идеи со всего мира сходятся на этом небольшом участке земли в сердце Европы. Некоторые из этих эмигрантов играют непропорционально большую роль в своих странах проживания, но при этом они настолько успешно адаптированы в свою среду, что их швейцарские корни часто забываются.

Луи Шевроле, Ханс-Йорг Висс и Гийом Пузаз – яркие представители трех поколений швейцарских предпринимателей, прославившихся за границей. Chevrolet считается истинно американским брендом, но корни у него швейцарские – в городке Ла-Шо-де-Фон, что во франкоязычной части страны. Там в 1878 году родился основатель компании Луи Шевроле. Этот