Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

Помните, — сказал Ловец бойцам. — Мы плывем тихо. Никаких резких звуков. Если нас заметят и начнут стрелять — мы погибнем. А нам нужно незаметно закрепить канат вон у той баржи, что полузатоплена у противоположного берега. Потом мы дадим сигнал, и тогда остальные наши начнут переправу. Все понятно?

— Так точно, — ответили бойцы.

Саперы и десантники сосредоточились вдоль берега, заросшего кустарником. Ловец снял одежду и полез в воду. Он взял с собой только нож, повесив его в ножнах на шею. А еще он обвязался веревкой, за которую потом, уже на противоположном берегу, нужно было вытянуть прочный канат, приготовленный саперами. За ним в воду вошли остальные. Тоже с ножами и с веревками.

Холодная вода обожгла тело. Ловец стиснул зубы и сразу поплыл. Он старался не делать лишних движений, чтобы не выдать себя плеском воды. Рядом плыли десантники. Тоже молча. Тоже стиснув зубы.

Течение сносило их. Оно было достаточно сильным. Но, Ловец предусмотрел и это, выбрав заранее вектор перемещения немного по диагонали. Он старался держаться курса. Он видел противоположный берег. Темная громада полузатопленной баржи хорошо просматривалась в отсветах пусков ракет над городом за пару километров от места переправы Ловца. Все, кого он взял с собой, оказались отличными пловцами. И уже через пару минут они преодолели сотню метров холодной воды и выходили из Волги у ее противоположного берега. Борт старой дырявой баржи, осевшей у берега в ил, скрывал их от немецких наблюдателей на берегу.

Ловец первым выбрался на илистый берег. Мокрый, продрогший до костей, он прижался к ржавому борту баржи и прислушался. Рядом, тяжело дыша, выбирались из воды десантники — Гаранин, Дорофеев, Шульгин. Все живы. Все на месте. Хорошо доплыли. Быстро и тихо.

Он поднял голову. Метрах в тридцати выше по берегу, у старого причала, горел костер. Возле него темнели две фигуры. Немецкие часовые. Они о чем-то негромко переговаривались, и один из них время от времени вскидывал свой карабин и всматривался в темноту. Но смотрел он не в сторону баржи, — туда, откуда только что приплыли русские, — а в сторону города, где продолжала грохотать канонада.

— Двое, — прошептал Гаранин, подползая ближе. — У костра.

Ловец кивнул. Он уже рассматривал их. Заметил и то, что у немцев есть ракетница. Если кто-то из них успеет выстрелить в небо, то вся операция пойдет прахом. Немцы на высотах увидят сигнал и поймут, что русские переправляются не только в городе.

— Гаранин, Дорофеев, — за мной, — приказал Ловец. — Шульгин, стой здесь и держи все веревки. Остальные идут со мной. Действуем без шума. Приготовить ножи.

Они отвязали веревки и отдали их концы Шульгину, а потом прокрались вдоль борта баржи, прячась в тени, когда в небе вспыхивали осветительные ракеты. Ловец чувствовал, как от холода сводит пальцы. Но руки слушались. Он подобрался сначала к причалу, а потом приблизился к костру, осторожно прокравшись за кустами. Немцы продолжали разговаривать. Один из них, пожилой с сизым носом, протянул руки к огню. Второй, молодой, стоял спиной, держа карабин не в руках, а подвешенным на ремне за плечом.

Ловец подал знак. Гаранин и Дорофеев растворились в темноте, обходя костер по кустам с двух сторон. Ловец выждал секунду. Две. Три. Ему было очень холодно. Ветки и камни кололи босые ноги. Но, он не обращал внимания. Когда немец отвернулся, он рванулся вперед.

Пожилой немец успел только начать поворачивать голову, как Ловец накрыл ему рот ладонью и полоснул ножом по горлу. Тот дернулся и затих. Второй, молодой, услышал хрип, обернулся — и получил удар ножом под лопатку от Гаранина. Он упал лицом в костер, подняв сноп искр. Удар получился точным. Нож пронзил сердце врагу. Дорофеев оттащил тело в кусты.

— Чисто, — выдохнул Гаранин.

Ловец осмотрелся. Костер, ящик с гранатами, ракетница. Ничего интересного. Потом он махнул рукой Шульгину — сигнал «все тихо». Тот выполз из-за баржи и подбежал по прибрежному песку, пригибаясь, к причалу. В руках у него были веревки.

— Вытягивайте канат и крепите его, — тихо приказал Ловец. — Быстро.

Они использовали веревочные концы, которыми были обвязаны, когда плыли, и которые все это время держал Шульгин, вытянули с их помощью тяжелый канат, потом закрепили его на вбитой в ил толстой металлической опоре причальной стойки недалеко от баржи. Одна из веревок не была привязана к канату. С ее помощью предполагалось тянуть подвесную корзину. Потому, подергав эту веревку определенным образом, подали условный сигнал на тот берег. Через минуту канат начал натягиваться. Саперы Еремеева тоже стали тянуть с другого берега.

— Готово, — прошептал Дорофеев.

Ловец кивнул. Он посмотрел на тот берег. Там в темноте, во вспышках ракет над городом, уже угадывались силуэты первых десантников, готовых начать переправу. Еремеев сделал корзину из старой дырявой лодки, подвесив ее на два направляющих ролика. И эта негодная лодка с пробитым дном, брошенная немцами, потому что в ней нельзя было переправиться по воде, теперь плыла над водой по воздуху, подвешенная к натянутому канату. Ловец опасался, что металлические ролики для подвески лодки заскрипят. Но, смазали саперы их добротно. И ролики не скрипели. Они катились по канату плавно. Все шло по плану. Пока шло.

Они тянули. Голые, стоя на ветру в темноте под дождем. И через несколько минут лодка, превращенная в подвесную корзину, доползла до них. А внутри лодки под брезентом находились полотенца, сухая одежда и оружие. Они быстро насухо вытерлись, оделись, экипировались, дернули за веревку. И облегченная лодка-люлька быстро поползла обратно по канату.

И тут Ловец услышал звук. Тихий, но отчетливый. Свисток. Немецкий условный сигнал. Со стороны города. Ловец замер. Свист повторился. Ближе. Это был патруль, который шел вдоль берега проверять посты.

— Ложись! — прошипел Ловец. — Все в баржу!

Они заскочили на полузатопленное судно и затаились у фальшборта. Ловец выглянул из-за ржавого края. В свете далеких ракетных вспышек было видно, как по берегу, метрах в пятидесяти за линией кустов, шли трое немцев. Один, видимо старший из патрульных, светил электрическим фонариком. Его слабый свет, едва достаточный, чтобы разглядеть тропинку в темноте, скользил по земле, по кустам, по камням.

Свет фонарика приближался. Это были трое ответственных патрульных. Двое держали карабины наизготовку. А у того, что светил, на груди висит автомат. «С ними будет трудно справиться тихо. А если начнется стрельба, то немцы на высотах услышат. Тогда они обнаружат канатную переправу