Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

Зибер сидел на другом ящике, прислонившись спиной к стенке окопа возле КП, укрепленной досками. Его руки все еще плохо слушались, но после очередного укола, который сделал ему военный врач, большой и указательный пальцы правой руки уже могли двигаться увереннее. Он взял ими ложку.

— Спасибо, Рон, — сказал он тихо. — Садись. Ешь со мной.

Рон замялся.

— Но, герр гауптштурмфюрер, я не могу… Не положено есть вместе с офицером…

— Это приказ, солдат, — сказал Зибер, и в его голосе не было злости. Только усталость. — Садись. Ты голоден. И я голоден. Мы оба голодны. Так что ешь.

Рон сел на ящик напротив. Он взял свою ложку. Они начали есть молча. Каша была горячей, с тушенкой. Простой, но сытной. Зибер ел медленно. Он смотрел на Рона. На этого мальчишку из Лейпцига.

— Рон, ты когда последний раз получал письма из дома? — спросил Зибер.

Рон поднял глаза. В них что-то дрогнуло, когда он ответил:

— Две недели назад, герр гауптштурмфюрер. Мать писала. У них все хорошо. Сестра учится. Отец работает. Они ждут меня. А я должен служить…

Зибер кивнул. Он смотрел на Рона. И думал о том, что этот мальчишка может не вернуться. Что он может погибнуть здесь. В этом проклятом городе. На этой проклятой войне.

Глава 25

Сержант Самойлов осторожно полз через кусты по мокрой траве, прижимаясь к земле всем телом. Впереди, в сотне метров, темнел железнодорожный мост через Вазузу. Каменная конструкция опор с тремя металлическими пролетными фермами между ними. Мост был частично взорван и серьезно поврежден еще осенью прошлого года во время отступления Красной Армии из этих мест. Но немцы все отремонтировали и укрепили за зиму, чтобы по мосту вновь могли проходить тяжелые составы с резервами и боеприпасами.

Этот мост был артерией, по которой немецкий генерал Вальтер Модель, возглавивший оборону на Ржевско-Вяземском выступе, мог легко перебрасывать подкрепления из Ржева на Зубцов. А через Зубцов дальше, — к линии фронта. И Ловец приказал перерезать эту артерию.

Рядом с Самойловым полз сержант-сапер Первушин. С ним было отделение саперов с тяжелыми рюкзаками, в которых лежала взрывчатка. Двадцать килограммов тола на спине у каждого, помимо оружия и прочего снаряжения. Этого должно было хватить, чтобы обрушить одну из ферм моста.

Самойлов остановился и поднял руку. Взвод замер. Впереди у въезда на мост горел костер. Возле него за ограждением из мешков с песком двое часовых стояли возле пулемета. Еще двое с карабинами постоянно ходили вдоль моста туда и обратно, освещая себе дорогу карманным фонариком. Они осматривали рельсы на мосту, как путевые обходчики. И еще один пост Самойлов разглядел в отсветах ракет, запускаемых над местом слияния Волги и Вазузы, где все еще продолжалась остервенелая перестрелка: на противоположном берегу возле каменной опоры моста сидел второй пулеметный расчет с «МГ-34». Но его ствол был направлен в противоположную сторону, на въезд к мосту с другой стороны.

— Шесть немцев. Три поста, — прошептал Первушин. — Двое пулеметчиков здесь у костра, двое обходчиков с фонарем, еще двое на втором пулемете с противоположного берега. Как снимем?

Самойлов посмотрел на мост, прикидывая расстояние, и проговорил:

— Часовых на этой стороне возьмем ножами. Тихо. Обходчиков — тоже. Надо только улучить момент, когда они подойдут близко. Если тихо сработаем, то пулеметчики на той стороне могут и не заметить. Они смотрят в другую сторону. Но, те пулеметчики нам и не нужны особо, потому что мы не собираемся переходить мост, а заложим взрывчатку под первую мостовую ферму с этого края. Но будем тех пулеметчиков держать на прицеле. Если начнется стрельба, то сразу прикончим.

Сержант Первушин сказал тихо:

— Лучше бы подольше без стрельбы. Нам еще заряды заложить надо. А если начнется бой, то заложить взрывчатку станет сложнее.

Самойлов кивнул. Он понимал: риск огромен. Но отступать нельзя.

— Действуем по плану, — прошептал он. — Снимаем часовых у костра, подгадываем момент, когда обходчики приблизятся, их тоже берем в ножи. Ты, Первушин, со своими саперами держишься рядом. Как только мы снимем посты, — вы закладываете взрывчатку. Понятно?

Первушин кивнул.

Сержант Самойлов посмотрел на своих бойцов. Он выбрал самых лучших из молодых. Других просто не было. Не очень опытные, но все они уже прошли невредимыми через штурм той самой высоты за рекой и показали себя в бою хорошо. И они знали, что делать. Каждого десантника обучали тому, как без шума снять часового.

— Вперед, — прошептал Самойлов.

Десантники поползли из кустов к насыпи, к которой примыкал мост. Они подбирались медленно и осторожно, прижимаясь к земле, когда в небе вспыхивали осветительные ракеты. Весенняя трава была мокрой от ночного дождя, вода впитывалась в маскхалаты и холодила тела. Но Самойлов не обращал внимания. Он смотрел только вперед. На костер. На часовых у пулемета. На патрульных «обходчиков», которые то приближались, то отдалялись со своим фонарем.

Когда они были в двадцати метрах от костра, Самойлов поднял руку. Все замерли на исходных позициях. Он посмотрел на Первушина и подал знак, махнув рукой. Тот кивнул, оставшись на месте со своими саперами, как условились. А десантники поползли дальше с разных направлений, чтобы постараться атаковать охранников моста одновременно.

Самойлов полз прямо на часового у пулемета, который стоял спиной к нему. Он смотрел в сторону города, где продолжалась яростная перестрелка. Часовой курил. Огонек папиросы то вспыхивал, то гас. Он был расслаблен. Он не ждал опасности с этой стороны.

Самойлов подкрадывался. Он был уже в пяти метрах. В трех. В двух. Он уже готовился броситься, когда вдруг часовой обернулся. Может, услышал шорох. Может, просто захотел посмотреть в другую сторону. Вот только он увидел Самойлова…

Глаза часового расширились. Он открыл рот, чтобы крикнуть. Самойлов уже был рядом. Он рванулся вперед, зажал немцу рот ладонью и ударил его ножом в грудь. Часовой захрипел и начал оседать. Но он не хотел умирать сразу. Он дернулся и схватился за автомат, который висел на ремне спереди. Самойлов вовремя перехватил руку врага, не давая ему выстрелить, и ударил снова. На этот раз нож рассек горло. Часовой забулькал кровью, упал на спину, дернулся в агонии и затих навсегда.

В этот момент с другой стороны раздался крик. Один из молодых десантников по фамилии Якушев атаковал второго часового. Но немец оказался быстрее. Он успел