Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

Сурово. Но, возможно, не без оснований? У Швейцарии действительно есть репутация страны, где все слишком… стерильно. Слишком богато, слишком чисто, слишком стабильно и слишком педантично в регулировании даже таких мелочей, как правила смыва унитаза после десяти вечера, чтобы здесь могла возникнуть та самая творческая неугомонность, способная породить нечто великое. Все это складывается не в бурлящий ведьмин котел изобретательства, а, скорее, в его полную противоположность.

Парадокс Швейцарии не только в ее месте в инновационных рейтингах – само ее существование как отдельной страны кажется удивительным и требует объяснения. Как это вообще возможно? Три основные этнические группы – немцы, французы и итальянцы – имеют гораздо больше общего со своими соседями, чем друг с другом. Но вместо того чтобы объединиться с Германией, Францией или Италией, что выглядело бы вполне логично, они создают отдельное государство с сильным чувством национальной самобытности. Это одна из самых маленьких стран мира – всего 8 млн жителей, как в Нью-Йорке, – а говорят они на четырех совершенно разных языках. И, несмотря на небольшие размеры (вся страна примерно как район залива Сан-Франциско), ее 26 кантонов обладают широкой автономией: у каждого – своя конституция, правительство, парламент, суды и полиция. Представьте себе Кремниевую долину, разделенную на два десятка мини-государств: в Пало-Альто говорят на одном языке, в Сан-Франциско – на другом, у Маунтин-Вью свой парламент, отличный от купертинского. В большинстве стран политическая жизнь сводится к двум-трем партиям, а в Швейцарии их одиннадцать. Но, пожалуй, самая необычная особенность – у страны нет привычного главы государства: высшая власть принадлежит совету из семи человек – Федеральному совету, который принимает решения на основе консенсуса. Все это напоминает «Властелина колец». И все же, несмотря на эту раздробленность, система функционирует превосходно. По доходу на душу населения Швейцария входит в пятерку богатейших стран мира. У нее больше Нобелевских премий в науке (23) и больше компаний из Fortune 500 (11) на душу населения, чем у любой другой страны. И хотя в карикатурном описании Орсона Уэллса, с которым многие согласны, Швейцария – это оплот крайнего единообразия, где даже мелкие нарушения вроде выбрасывания синей бутылки в контейнер для зеленого стекла считаются почти немыслимым посягательством на порядок, в реальности сама идея Швейцарии идет против течения. Это принципиально иной подход к устройству общества, настолько уникальный, что выделяется на фоне всего мира. Швейцария осмелилась выбрать модель управления, которая провалилась бы в большинстве стран, и заставила ее работать, создав систему, которая превращает главную слабость – политическую раздробленность – в мощное преимущество.

Какое это имеет отношение к инновациям? Самое прямое. Пока весь остальной мир копирует друг у друга работающие решения – у вас двухпартийная система, у меня тоже, у вас партийная борьба, у меня тоже, – Швейцария идет своим путем, делает все по-своему, и в этом ее оригинальность. В самых базовых вопросах устройства институтов, которые управляют хорошо функционирующим обществом, она отличается, она инновационна. И этот дух неподчинения определяет ее подход к созданию новых технологий и систем. У Швейцарии может не быть привычных признаков того, что мы обычно называем инновациями – миллиардных инвестиций и компаний-гигантов, – но, возможно, это слишком узкое понимание. Это не уход от ответа, а важный вопрос, который мы поднимали в начале: могут ли инновации выглядеть по-разному в разных местах? И должны ли они развиваться за пределы нашего нынешнего понимания? Именно здесь швейцарский пример становится таким интересным объектом изучения – это маленькая лаборатория альтернативных решений. Нельзя сказать, что Швейцария не создала масштабных свидетельств человеческого гения – создала, просто они выглядят не как Apple и Google. Речь не только об инновациях в компаниях и продуктах, хотя их у нее тоже много, и это, возможно, даже к лучшему. Техническое мастерство Швейцарии лучше всего воплощено не в часах с кукушкой (которые, кстати, вовсе не швейцарские, а немецкие), а в крупномасштабных системах: современной транспортной инфраструктуре, научных институтах вроде ЦЕРН и организации университетов. Три сферы – транспорт, наука и образование, – где Швейцария конкурирует с лучшими в мире, используя при этом свои собственные методы. Когда дело доходит до того, чтобы ломать стереотипы, швейцарцы делают это по-своему.

В Швейцарии самая разветвленная в мире система железных дорог – около 200 миль путей на каждую 1000 миль территории. Она не просто масштабная, но и на уровне последних достижений. Все швейцарские поезда, 100 %, полностью электрические – и так с 1967 года. Более того, 90 % этой электроэнергии поступает из возобновляемых источников, и ожидается, что вся сеть перейдет на чистую энергию в течение этого десятилетия. В этом отношении швейцарцы практически живут в будущем. Даже сегодня только около 1 % поездов в США, треть в Великобритании и чуть более половины в Европе работают на электричестве. Производители электромобилей не устают напоминать, что продают не просто продукт, а обещание освободить мир от ископаемых видов топлива. Но экологические преимущества отказа от транспортных систем, ориентированных на автомобили, еще более существенны. Это делает электропоезда одной из самых эффективных климатических технологий, доступных сегодня. Тот факт, что Швейцария опередила почти все страны мира во внедрении электропоездов в крупных масштабах, свидетельствует не только о ее способности разрабатывать прорывные технологии, но и об открытости технологическим переменам. А это немаловажно. То, что что-то лучше и работает, не означает автоматически его широкого распространения. Технологический скептицизм, культурное сопротивление переменам и глубоко укорененные корпоративные интересы, заинтересованные в сохранении старого порядка, препятствовали широкому внедрению многих технологий.

Швейцарцы строят свою железнодорожную систему уже более 175 лет, потому что для них это не просто транспорт, а костяк инфраструктуры, который держит всю страну. Быть впереди других – не роскошь, а жизненная необходимость. У Швейцарии один из самых сложных рельефов в мире: горы Юра на севере, Альпы на юге и центральное плато посередине, где живет большинство населения. Железные дороги объединяют отдаленные города и деревни этой небольшой, но географически непростой страны в цельную национальную структуру. Необходимость прокладывать транспортные пути в одних из самых трудных геологических условий на планете заставила страну развивать мощные инженерные компетенции. Лучший пример – Готардский базисный тоннель, связывающий Цюрих с Миланом: для него пришлось пробить 57-километровый ход на глубине 2 километров под Альпами. Это самый большой и глубокий транспортный туннель в мире, на который потратили более 12 млрд долларов и 17 лет работы. Готардский туннель считается одним из крупнейших и сложнейших инфраструктурных проектов современности – достижением масштаба Панамского канала или китайской плотины «Три ущелья». Поэтому, если в других странах поезда особого энтузиазма не вызывают, то в Швейцарии они – часть национальной идентичности, символ истинно швейцарских ценностей: инженерного совершенства, экологической сознательности и равного доступа для всех. Это не просто способ добраться из пункта А в пункт Б, а средство объединить территориально разделенное общество и определить его культуру.

Есть и другие преимущества. Швейцария