Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

история доходит до полкового начальства. Лермонтова вызывают к командиру. Следует вопрос: «Стрелялись?» Ну, дворянину врать-то нельзя. «Стрелялся!» — признается он. Тут же отдается распоряжение: под арест. Лермонтова отправляют на гауптвахту.

Де Баранта не трогают, он дипломат.

Столыпин же, узнав, что его товарища арестовали, начинает бегать по кабинетам с требованием: «Меня тоже арестуйте! Я секундант». Но никто не обращает на него никакого внимания. Тогда он пишет письмо шефу тайной полиции Александру Бенкендорфу: «Три дня меня никто не арестовывает. А мой друг меж тем сидит под замком в тюрьме. Прошу и меня наказать». Проходит еще несколько дней, после чего Столыпина наконец тоже отправляют под арест.

Собрал чемоданы и уехал в Париж

Де Баранту настоятельно рекомендуют покинуть Россию. Он же дипломат, а с дипломатами связываться себе дороже. Да и закончилось все хорошо. Так что пусть едет себе… А вот отец не был столь лоялен к сыну и серьезно на него, как сказали бы сегодня, «наехал». Барон де Барант повел себя благородно. Он написал письмо Бенкендорфу с просьбой простить Лермонтова. Сын мой, признал де Барант, балбес, он сам к русскому офицеру задирался и обидел его.

А дело тем временем дошло до самого государя. Николай I во всем любил порядок и к «кейсу Лермонтова» подошел юридически беспристрастно. Дуэли в России законом запрещены? Запрещены! А если мы тут всяких, пусть и известных персон по письмам иноагентов будем освобождать наперекор закону, это разве нормально? Нет! Поэтому будем разбираться.

Е. И. Ботман. Портрет Николая I. 1850-е

Очень ему понравился лермонтовский Максим Максимыч

Начинается разбирательство. Лермонтов по-прежнему сидит на гауптвахте. И тут до него доходит слух (де Барант к тому моменту еще не успел покинуть Россию), что этот самоуверенный французик ходит и всем в свете рассказывает, что Лермонтов, мол, не в воздух стрелял, а в него, и тоже промахнулся.

С чего вдруг де Баранту плести подобные небылицы? Да были у него основания. Ведь в этой истории он выглядит, мягко говоря, непрезентабельно. На ссору нарвался сам — сам обидел, сам вызвал на дуэль. Лермонтов же из милосердия его пожалел. Поэтому де Барант пытается вывернуть ситуацию в свою пользу: «Нет-нет, что вы, какой выстрел в воздух? Мы именно друг в друга стреляли, просто оба промахнулись».

Лермонтов с таким «переписыванием истории» мириться не собирается. Сидя на гауптвахте, он вызывает де Баранта к себе и при свидетелях уточняет: «Что это вы там рассказываете? Вы что, не видели, что я в сторону стрелял? Как только меня выпустят, я вас сам вызову. Будем повторно стреляться за то, что вы меня во лжи обвинили».

Де Барант пытается заверить Лермонтова, что тот просто его не так понял. После чего собирает чемоданы и все-таки уезжает за границу, не дожидаясь повторного вызова.

«Из Лермонтова делают героя»

Новая стычка Лермонтова и де Баранта тоже доходит до государя. Начальник всей гвардии великий князь Михаил Павлович пытается за штрафника заступиться. Он вообще хорошо к Лермонтову относился, читал его произведения и даже над ним время от времени подшучивал. Когда поднялся шум вокруг стихотворения «Смерть поэта», первая реакция Михаила Павловича была такая: «Что это он тут понаписал? Сам же голубых кровей! Это что получается? „Наехал“ на своих? „Надменные потомки…“ Вот дурак!»

Михаил Павлович написал письмо: давайте мы его накажем за то, что на гауптвахте встречается с неположенными людьми. Мол, нарушение гарнизонной караульной службы. Месяц гауптвахты — и все, пусть идет домой.

Но Николай I уперся: нет, все должно быть по закону. Поэтому — суд.

Ю. Барановский. Князь П. А. Вяземский. Гравюра. Около 1892

Друг Пушкина. Пережил всех друзей

Судебным решением Лермонтова приговаривают — пусть оно и не очень строгое, но все-таки это приговор — к отправке в действующую армию. Тем же офицерским чином, но де-факто с понижением. Потому что отправляют Лермонтова из гвардии в пехоту, а конкретно в 77-й Тенгинский пехотный полк.

Тем временем в свете циркулирует слух, что, в отличие от Пушкина, Лермонтова высшее общество поддерживает. Князь Петр Вяземский писал:

Это совершенная противоположность истории Дантеса. Здесь действует патриотизм. Из Лермонтова делают героя и радуются, что он проучил француза.

Подвиг Архипа Осипова

Итак, Лермонтова отправляют на Кавказ — проветрить голову, подумать о жизни. А перед этим, решает суд, он должен еще и три месяца отсидеть в крепости. Сам государь пишет на постановлении: «Согласен. Тем же числом».

Резолюция приходит к командиру полка. Тот в недоумении: «Так, Лермонтова надо сперва продержать в крепости, а потом отправить на Кавказ той же датой. Той же — это какой?» Но никто не осмеливается переспрашивать императора, что конкретно он имел в виду: прямо сегодня его на Кавказ отправляем или все-таки через три месяца? Собрался консилиум, после долгих размышлений постановили: отправим сегодня. Пусть едет от греха подальше.

Как говорили учителя в советских школах про Тенгинский пехотный полк[173], куда должен был прибыть Лермонтов, «царь отправил поэта на верную смерть». Потому что полк этот находился на передовой, непосредственно на линии боевого соприкосновения. И шансов выжить там у Лермонтова вроде как действительно было мало.

Однако я с этой версией не совсем согласен. Объясню почему. Но сперва напомню про подвиг Архипа Осипова, солдата того самого Тенгинского полка. Когда-то его подвиг был широко известен, его ставили в пример, на нем воспитывали молодых солдат.

Случилось это примерно в то же время, когда Лермонтов сидел под арестом после дуэли с де Барантом.

Архип