Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

козней у коварного». И еще, Сир. 8, 21–22: «При чужом не делай тайного, ибо не знаешь, что он сделает. Не открывай всякому человеку твоего сердца, чтобы он дурно не отблагодарил тебя». Есть много и других высказываний о языке в Священном Писании, подходящих к указанной теме, но больше всего – в Библии[574]. Теперь же этого достаточно.

О том, что брата, сказавшего шутливое слово, можно оправдать по трем причинам, «ибо иной погрешает словом, но не от души», как говорит сын Сирахов, 19, 17

Брат же Диотисальви, из-за которого мы это изложили, может быть оправдан по многим причинам; однако его слово не следует приводить в пример, дабы оно повторялось кем-либо, ибо мудрец говорит в Притчах, 26, 11: «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою». Первая же причина оправдания: он ответил /f. 241c/ «глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих», Притч. 26, 5. Вторая причина: говоря так, он не имел в виду буквального значения, ибо он был человеком, любящим шутку. Об этом сын Сирахов говорит, 19, 17: «Иной погрешает словом, но не от души; и кто не погрешал языком своим?» Поэтому Иаков говорит, 3, 2: «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный». Таким был Иоанн Креститель, о котором поется[575]:

Смолоду людских избегая сонмищ,

Ты искал приюта в пещерах диких,

Дабы не задеть чистоты душевной

Словом случайным.

Третья причина: ведь он сказал это своим согражданам[576], которые не извлекли из этого дурного примера, ибо они и сами были весельчаками и величайшими насмешниками. Где-либо в другом месте слово брата прозвучало бы дурно, о чем говорит сын Сирахов, 37, 31: «Ибо не все полезно для всех, и не всякая душа ко всему расположена». Апостол говорит в этой связи, 1 Кор. 6, 12: «Все мне позволительно, но не все полезно». И ниже, 9, 5–6: «Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие апостолы, и братья Господни, и Кифа? Или один я и Варнава не имеем власти не работать?»

О том, что водить с собой женщин у евреев не считалось постыдным, а у греков это было постыдно, и посему апостол не водил их с собой

Апостол говорит, что у евреев не считалось зазорным, если апостолы и ученики Христа, которые проповедовали, водили с собой благочестивых женщин, прислуживающих им по мере сил своих; это делал даже Господь, как свидетельствуют Лука, 8, 2–3, и Матфей, 27, 55: «Там были также… многие женщины, которые следовали за Иисусом из Галилеи, служа Ему» и так далее. У греков же считалось бы зазорным, если бы апостолы и другие проповедующие водили с собой женщин. И потому они отказывались водить их с собой, хотя и могли бы это делать. Посему апостол говорит, 1 Кор. 10, 23: «Все мне позволительно, но не все назидает». Об этом /f. 241d/ блаженный Франциск[577] сказал: «Благо – от многого отказаться, дабы не повредить мнению», то есть не повредить доброй славе. Но некоторые не заботятся о доброй славе, что является величайшей глупостью, потому что мудрец говорит, Притч. 22, 1: «Доброе имя лучше большого богатства, и добрая слава лучше серебра и золота». То же, Еккл. 7, 1: «Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти – дня рождения». Посему говорит сын Сирахов, 41, 15: «Заботься об имени, ибо оно пребудет с тобою долее, нежели многие тысячи золота». О том же говорит и апостол, 1 Кор. 8, 13: «Если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего».

О трех равеннских архиепископах

Ведомы мне многие проделки этого брата Диотисальви, как и дела графа Гвидо[578], о котором многие много привыкли рассказывать; я не описываю эти проделки, потому что они имеют скорее шутливый, чем назидательный характер. Как бы то ни было, брат Диотисальви вместе с архиепископом Равеннским, которого звали Теодорик[579], человеком святым и весьма честным, совершил паломничество в заморские края. После Теодорика архиепископом был господин Филипп из Пистон или из Лукки. Затем – брат Бонифаций из ордена проповедников, родом из Пармы, получивший архиепископство из рук папы Григория X не благодаря своему ордену, а потому что он был из папской родни; и он теперь – архиепископ, великий оратор и крепко держит сторону Церкви.

О том, что флорентийцы – большие весельчаки

Нельзя умолчать и о том, что флорентийцы не считают дурным примером, если кто-нибудь уходит из ордена братьев-миноритов, более того, они его оправдывают, приговаривая: «Удивляемся, как он столько времени оставался в ордене, ибо братья-минориты – безнадежные люди, по-разному себя унижающие». Однажды, услы/f. 242a/шав, что брат Иоанн Виченцский из ордена проповедников, о котором мы упоминали выше, хочет прийти во Флоренцию, они заявили: «Ради бога, пусть он не приходит сюда. Ведь мы слышали, что он воскрешает мертвых, а нас и без того так много, что мы не можем поместиться у себя в городе». И очень хорошо звучат слова флорентийцев на их наречии.

Благословен Бог, который освободил нас от этого материала!

О пройдохе Примасе, о его стихах и ритмах. Заметь, что Примас был орлеанцем

В эти времена был Примас, каноник Кёльнский[580], великий пройдоха, великий насмешник и величайший, обладавший быстрым пером стихотворец. Если бы он сердце свое посвятил любви к Богу, он бы достиг многого в богословии и был бы весьма полезен Церкви Божией. Я видел написанный им «Апокалипсис»[581] и многие другие его сочинения. Однажды, когда архиепископ[582] привел его «в поле» не «поразмыслить» (Быт. 24, 63), а прогуляться, и Примас обратил внимание на красивых, сильных и откормленных архиепископских быков, пахавших на поле, архиепископ сказал Примасу: «Если ты сумеешь сочинить стихи о дарении быков раньше, чем они дойдут до нас после этого поворота, я их тебе подарю». Примас поинтересовался: «А ты действительно сдержишь слово свое?» Тот ответил: «Конечно, сдержу». И Примас тотчас же произнес:

Есть у меня охота до двух быков для работы.

Их по епископской воле приму я и выведу в поле.

В другой раз он был в курии, и захотелось ему